Ильяна!, — уловила она мысль дяди, — перестань докучать отцу! И засыпай!

Но чего-чего, а спать Ильяне совершенно не хотелось. Она даже решила, что будет противиться попыткам дяди, если тот попробует наслать на нее сонливость. Тем более, когда она услышала обрывок отцовской фразы: «Если там еще осталась лодка, то надо бы его отвезти вниз…» Тут она прислушалась к дядиным мыслям, и ужаснулась — у того в голове были горящие дома, мечущиеся женщины и дети со скотиной вперемешку, закованные в железо всадники с обнаженными мечами.

Конечно, дядя знал, что она все еще прислушивается к его мыслям — это он специально начал думать обо всяких страхах, чтобы Ильяна оставила его в покое.

И девушка мысленно же сказала Саше: «Перестань пугать меня, я тебя понимаю!» И вдруг она разом почувствовала все свои боли, которые одолевали ее ночью — синяк на плече, головная боль, легкое головокружение, ссадина чуть пониже правого колена…

— Ильяна!, — выразительно сказал дядя, и девушка уже лежала в своей кровати, а в ногах свернулся в клубок Малыш.

— Но ему-то холодно!, — упрямо проговорила девушка, — ему холодно, а огонь в печи давно погас! К тому же он сильно напуган! Дядя, больше не пугай его, пожалуйста!

Петр вдруг подошел к кровати дочери и погладил ее по голове.

Дядя выглядел невероятно усталым и обессилевшим, но на его лице застыло упрямое выражение. Наконец он тихо спросил: «Ильяна, а тебе ничего не снилось?» Она отрицательно покачала головой.

— И Сову ты во сне не видела?

Снова покачивание. Ну конечно, у нее и в мыслях не было никакой Совы! Или ее друга с речного берега. Она как-то вдруг разом обо всем забыла!

— Ильяна! Нельзя воспринимать все так, как тебе хотелось бы! — сказал дядя сурово, — мне неприятно об этом говорить, но я не могу и молчать! По-моему, твой молодой человек прошлой ночью утонул!

— Не может такого быть! С ним все нормально, только вот в печи погас огонь!, — Ильяна была в отчаянии. Она недосмотрела за ним, а все потому, что это отец усыпил ее!

— Мышонок, послушай меня! Посмотри на меня! Я не хочу, чтобы ты со мной спорила! Спор этот опасен для всех нас! Ты не думай о Черневоге!

— А ты не подслушивай!, — сорвалась Ильяна, и мысли о друге сразу растаяли, словно туман. Она снова почувствовала исходящий из бани страх и простонала, — дядя, прекрати это немедленно!

— Мышонок, успокойся! Я не собираюсь никому причинить зла!

Или просто пугать кого-то потехи ради! Но ты не должна мешать мне! Немедленно ложись и усни!

— Да не хочу я совсем спать! Я хочу увидеть его! И его нужно выпустить из бани!

— Мышонок, не нужно бояться никого!, — дядя начинал явно терять терпение, — и перестань ловить мысли парня! Это тоже опасно! Ты меня слышишь?

— Да, — отозвалась Ильяна. Она заставила себя выдавить это короткое слово.

И дядя тут же принялся нагонять на нее сон.

Силы оставили девушку, и она уснула.

Неожиданно дверь отворилась, и в образовавшийся просвет ударил ослепительный солнечный свет. Свет этот ослепил глаза Евгения, привыкшие к темноте бани. Он, как слепой котенок6 уткнулся в кого-то, кто вошел в баню. Кажется, человек этот держал в руке меч. Затем он понял, что вошедших было двое. Вторым был тот темноволосый колдун.

— Давай, вставай!, — грубовато сказал тот, кого звали Петром.

Это он держал в руке меч. Но Евгений все еще был ослеплен, и потому он схватился за рукав Петра, не отпуская его. Петр ничего не сказал — видимо, он обо всем догадался.