Почуяв его милосердие к дочери, Эвешка прямо-таки вся вспыхнула от злости, но воли чувствам все же не дала.

Тут вдруг Эвешка подумала — к чему все эти хлопоты, сборы, волнения… У нее ведь еще достаточно силы, чтобы остановить дочь, где бы она сейчас не находилась. Остановить-то она ее остановит, а что потом…

Петр всегда всем прощал — Ильяне, Кави, а теперь ей, Эвешке.

Простил ей то, что она годами подвергала его такой опасности.

— Послушай-ка, — вдруг с беспокойством сказал Петр, — а куда это Сашка подевался?

— Где должен быть, на пути!, — отозвалась Эвешка. И она сама удивилась тому, что по ее щеке скатилась слеза. Только этого еще не хватало, подумала она, в такой момент, и эти телячьи нежности, да еще без причины…

Петр порывисто обнял жену: «Эвешка, они просто молодые, глупые!

Еще ветер в голове! Это я ее напугал! Все из-за меня случилось!

Она просто воображает себя покровительницей пацана! Ты только не волнуйся! Я скоро все улажу!» — Она его покровительница? О нет, не надо! Не нужно со мной спорить! Ты ведь даже не знаешь, какие мысли у них в головах.

Я же не хочу сейчас туда лезть! Я сыта всем этим по горло!

Но только, прошу тебя…

— Я знаю, о чем она думает!, — Петр глянул в глаза жене, — посуди сама, мы все время стерегли ее, даже вздохнуть не давали! Я на ее месте поступил бы точно так же — шваркнул отца головой об пол, и дал деру! Но она и в самом деле не собиралась никому причинять зла! Ты ведь знаешь, что в ее власти было сделать куда больше неприятностей…

— Петр!, — Эвешка явно стала терять над собой контроль, — ты не забывай, что она еще и моя дочь! Но вообще, я даже не знаю, почему родила ее.

— Потому что она хотела появиться на свет, вот почему. Точно так же, как она хотела иметь лошадь. А мы с тобой, как два дурака, вечно думали не о том.

— Перестань шутить, Петр, — Эвешка схватила мужа за руки. — Ты ведь даже сам не понимаешь, что говоришь. Ты меня никогда не понимал, никогда.

Нет, мне не следовало рожать. Не знаю, для чего я ее вынашивала… До сих пор не знаю.

— Опомнись, что ты говоришь.

— Петр, пойми меня правильно. Я же чувствую сплошную тишину. Она словно занавеску повесила вокруг себя. Тишина. Я люблю ее, но ведь любовь — это не самое главное.

Конечно, Петр снова не понял ее. Она явно обидела его. Кочевиков отвернулся и принялся поспешно укладывать в котомку продукты.

— Я верну ее домой, — выдавил он. Конечно он продолжал винить в случившемся только себя и Эвешку.

— Она все-таки удрала, да? — послышался из сеней голос. Взволнованный Саша вошел в горницу.

Эвешка подумала было кое-что, но тут словно вспомнила о присутствии свояка и пригасила мысль усилием воли. Эвешка с такой силой закусила губу, что почувствовала кровь.

И тут же вспомнила о шипах-колючках.

— Они взяли только молодую кобылу, — сообщил Александр. — Мы запросто догоним их.

— Я поплыву по реке, — решила Эвешка, — и не нужно считать меня дурой.

Давайте не будем устраивать тут споров и разборок. Я знаю, чего хочу. И не перечу вам. Хотя стоило бы это делать хоть иногда. Но только не нужно сейчас мне предлагать план действий.

— Да, давайте не будем ссориться, — с отчаянием в голосе сказал Петр. — Эвешка, ты отправляйся.