Саша, у них не одна лошадь. Я видел кобылу этого парня, она прибрела сюда из леса. Эвешка, а ты знаешь, куда они могли пойти? И куда собираются?

— Куда же, на север, я уже сказала. Но одному тебе ехать никак нельзя.

Кстати, они даже не знают, куда едут. И потому я не могу прочесть этого в мыслях. Я первый раз сталкиваюсь с таким ожесточением.

— Это понятно, ведь она до смерти испугалась. Эвешка, а может, пока не преследовать ее? Пусть немного поостынет, подумает? Все равно от нас никуда не денется…

— Как оставить ее в лапах этого…

— Прекратите, — вмешался Саша, — хватит. Я согласен с вами обоими. Нам нельзя нажимать на нее, но и нельзя отпускать с этим Евгением. Она и сама не ведает, что творит, ей грозит смертельная опасность. Петр, она ведь запросто могла убить тебя, даже не понимая этого.

— Выходит, что она умнее, чем мы думали. Она все-таки понимает, что делает. Впрочем, на ее месте так поступил бы любой, если бы его вдруг загнали в угол. Но ведь мы говорим сейчас об Ильяне.

— Которая как раз находится в компании Кави, — выкрикнула Эвешка, — неужели вы хотите, чтобы она с ним и осталась?

Петр поглядел с жалостью на жену, и Ва сразу поняла, что напрасно повышала голос — она и так слишком часто навязывала мужу свое мнение.

Она порывисто заключила Петра в объятия и прошептала:

— Часто любовь спасает. А потому прошу — береги себя.

— Ага, — воскликнул он, отстраняясь. — Значит, любовь не спасает?

Эвешку объял ужас. Кажется, он снова неправильно ее понял.

— Ильяна такая эгоистичная, — наконец нашлась женщина. — Конечно, она испугана, этого нельзя сбрасывать со счетов. Но и мы тоже волнуемся. Как все сразу изменилось. Еще неделю назад была тишь и гладь, да божья благодать. Но вот что я скажу тебе, когда падаешь в пропасть, уже не до любви к ближнему.

— Но ведь она твоя дочь.

— Ох, как надоели мне эти споры, — повела плечами Эвешка в раздражении.

И тут она увидела Сашу, который осуждающе смотрел на них. — Ты вот сам с ним разберись.

Сил больше не было, и Эвешка стрелой вылетела в сени, оттуда — на крыльцо, с крыльца — на улицу, и прямиком через двор.

— Эвешка! — завопил Петр, и в этом вопле отразилась целая гамма чувств — испуг, раздражение, непонимание. Но призыв его остался без ответа.

* * *

— Эвешка! — теперь уже гневно закричал Кочевиков. Казалось, что он понял, что собралась предпринять его жена. Саша же непонимающе уставился на свояка.

— Что она собирается делать, — несмело спросил он, — что она сделает, когда доберется до них? Неужели будет спорить с ними, урезонивать?

Что-то на нее непохоже!

Петр угрюмо молчал.

— Пошли! — сказал Саша, — нужно взять в доме припасы!

— Нам за ней нужно бежать, за ней! Почему нам не остановить ее, пока не поздно? Это твоя идея? Или моя? Или ее? — Петр раздраженно хлопнул рукой по перилам, — Боже мой, я схожу с ума!

— Мы все равно тут не удержим ее! — сказал Саша рассудительно, — и она в чем-то права! Ведь мы не знаем, кому было нужно рождение Ильяны! Уж точно не Эвешке!

Кровь бросилась в лицо Петру, в голове зашумело.

— Вообще-то, Сашуля, — процедил он, — дети делаются безо всякого волшебстваа, и если только ребенок зародится, то он уже обязательно должен появиться на свет!

— Но только не дети колдунов!

Нет, время и место для спора не подходили! Но Петр захотел, чтобы последнее слово осталось за ним:

— Волшебники те же люди! — Круто повернувшись, он широкими шагами пошел в дом — за провизией и оружием.