— Свидетели?

Предполагалось приписать нападение Джейсону. Совет Вейервальда должен был думать, что это рейд с целью захвата тел для пополнения населения Сумеречного Трона.

— Мы истребляем всех, кто сопротивляется. Группа Тома убивает случайных путников, но шум боя привлекает внимание: скоро весь этот уровень поднимется и наше присутствие обнаружится.

— Здесь слишком много народа. Низкорожденные плодятся как кролики, — заговорил Грасьен. — Я предупреждал, что свидетелей не избежать: в домах и округе много тайных помещений, где они обычно прячут контрабанду.

— Черт! — Алексион явно недооценил плотность населения на нижнем уровне города.

Мир вокруг дрогнул, и перед глазами Алексиона побежали красные уведомления. Он вдруг увидел женщину в белой больничной сорочке, бегущую среди не замечающих ее солдат. Она подобрала упавший факел и поднесла его к ближайшему строению, которое тут же вспыхнуло, как солома, и превратилось в гудящий огненный вихрь. Огонь перекинулся на соседний дом, а женщина устремилась к Алексиону. Лицо ее скрывали распущенные волосы, синие жилы просвечивали сквозь бледную кожу.

— Сожги их! Сожги их всех! — прошелестел в его ушах материнский голос.

— С вами все в порядке, сэр? — спросил Кер, и призрак матери исчез. Городские дома стояли не месте, но мать была права: другого выхода не было.

— Скажи Исповедникам, — голос Алексиона был тверд, — пусть зажигают дома. Все сжечь, никаких свидетелей!

— Ты с ума сошел! — глаза Грасьена вспыхнули гневом. — Мы так не договаривались. Вы сожжете весь уровень!

— Обстоятельства поменялись. У нас нет выбора, — холодно констатировал Алексион.

— Поменялись? Огонь сожрет всю нежить — и как мы свалим нападение на Сумеречный Трон?! — Грасьен стукнул заалевшим посохом.

По знаку Алексиона нефилимы окружили мага, а Кер обнажил меч.

— Давайте так, — тихо сказал Алексион. — Или вы сейчас же успокоитесь, или свидетелей действительно не останется … ни одного…

Грасьен посмотрел на направленные на него копья.

— Ты об этом пожалеешь, — прошипел маг, но огонь на макушке посоха начал гаснуть.

— Сомневаюсь. Да и кто вам поверит? Вы готовы рассказать совету, что вступили с нами в сговор? — Алексион повернулся к магу спиной.

Дома горели; пламя охватило уже большую часть нижнего уровня; густой дым скрыл от глаз следующее кольцо Вейервальда. Материнская рука легла на плечо Алексиона, наполняя его решимостью, — ничто не может остановить его не пути к цели! Ничто!

* * *

— Все, ребятки, шоу закончено, — Хиппи повернулся к амфитеатру и щелкнул пальцами. Сидящая на трибунах нежить повалилась на пол и рассыпалась с глухим костяным стуком.

— Как-то негусто после всех этих бурных событий и убогих рифм, — пожаловался Фрэнк. — И никаких трофеев!

— Ах, да! Спасибо, что напомнили, — Хиппи появился на сцене рядом с ними. — За участие в пьесе труппа награждается. В смысле, получает награду. Одну на всех. Но уж вы ее как-нибудь разделите.

По его жесту на сцене возник ящик довольно заурядного вида с железными ржавыми полосами по бокам. Присутствовавшие смотрели на него с опаской. А Пушок сделал несколько шагов назад.

— Что? Что не так? — удивился Хиппи.

— А он не взорвется? — спросила Райли?

— Из него не выскочит толпа нежити? — поинтересовался Фрэнк.