* * *

Джейсон обнаружил себя в пещере, луна светила сквозь проем в потолке, капли падали в пруд. В его голове безостановочно прокручивались картины увиденного — воспоминания друзей (или симуляция событий, неотличимых от реальных).

— Вижу, ты понял возможности этого пруда, — старик читал его мысли.

— Воспоминания Фрэнка и Райли… Как такое вообще возможно?

— Я говорил тебе: когда человек умирает, его память, его душа возвращаются в этот пруд. Обычно это обрывочные и нечеткие картины: последние моменты жизни, важнейшие события… Как вы говорите про человека на пороге смерти: «вся жизнь промелькнула перед его глазами». Но когда в пруд попадают останки человека, картина становится яснее и ярче. Так произошло с Рексом. Ты погрузил часть его в колодец и увидел поворотный момент его жизни, после которого он стал тем, кого ты знал.

— То есть, когда друзья принесли себя в жертву и их кровь упала в колодец…

— Их воспоминания перенеслись сюда. В этом смысл жертвы: открыть Хранителю пути во тьме, показать ему даруемую мной власть и связать его накрепко с теми, кого он любит.

— Значит, я буду Хранителем душ? А это что за место?

— Я ждал, когда ты об этом спросишь, — улыбнулся старик. Это — перекресток между жизнью и смертью. Мое царство, метафизическая складка на поверхности мира. Хранители им активно пользуются.

— Зачем?

— Ты, наверное, помнишь кое-что из встречи с последним Хранителем в посмертном измерении, хотя, подозреваю, подробности нашего разговора в основном стерлись из памяти. Давай напомню.

Темный бог положил руку на плечо Джейсона, и его тело словно ожег огонь. Одновременно в его голову потоком хлынули воспоминания о том, как он бился с безумным Хранителем, как проигрывал бой и синяя эфемерная энергия хлестала из ран. В отчаянии он призвал нечто извне — сырую, неочищенную ману, до которой смог дотянуться, благодаря косе Темного. И тьма отозвалась. Жуткие твари, порождение кошмаров, ворвались в мир. Он вспомнил их ненасытимый голод, который словно передался ему, найдя отклик в его душе. Он вспомнил, как предался этой силе и едва не сошел с ума от этого. Он вдруг снова почувствовал этот голод, живущий в глубине его естества… Бог убрал руку.

— Вы… стерли эти воспоминания? — прошептал Джейсон в смятении. Бездонный голод страшил, но совершенно ужасало то, до какой степени темный бог и Альфред имели власть над его сознанием.

— Тогда тебе с ними было не совладать: ты просто не знал, с чем имеешь дело. Ты был не готов. Но теперь ты сможешь понять, для чего нужны колодцы маны. Путники обращаются к моей власти, но получают лишь крохи. Прежние Хранители лучше понимали свои желания, они умели работать с тем, что я им давал. Ты увидел лишь отблеск этого страшного голода, который есть желание, и уже почувствовал, как легко потеряться в нем. Но что есть власть без мудрости? Я не хочу царствовать в разрушенном, бесплодном мире. Моим аватарам нужно что-то, что привяжет их к земле. Вот для чего нужен колодец, где хранятся души родного народа. Хранители приникали к нему, чтобы сохранять связь с своим миром, своими людьми, — старик несколько виновато покосился в сторону. — Ты это наблюдал при встрече с последним Хранителем. Он прибегнул к запретному ритуалу, полностью отдав тьме свои ум и тело. Он видел в этом единственный путь, чтобы защитить народ, от которого все, что осталось, — это колодцы и Колдовская книга. Он понимал последствия своих действий и, чтобы сохранить сознание, держал руку в колодце, в средоточии памяти своего рода.

— Что и свело его с ума, — пробормотал Джейсон, вспоминая, как Хранитель говорил разными голосами и менял поведение, словно другие люди пытались заявить о себе через его тело.