Разумеется, чтобы понять более точный диагноз, в этом случае берётся анализ крови, мазок из язвы и посев, делается УЗИ мягких тканей лица, а ко всему прочему — ЭКГ, ведь у графа лишний вес, судя по выпирающему животу.

Но я узна́ю всё гораздо быстрее без всех этих лишних манипуляций.

— Расскажите, что с вами произошло, — попросил я.

— Мне больше не к кому обратиться, — тихим голосом произнёс пациент. — Я слабею с каждой минутой. Нет аппетита, меня тошнит и знобит. А язвы жгут, и в последнее время болят очень сильно. Сегодня уже не смог встать с постели. Если бы не Олеся, я бы…

Он сглотнул ком в горле, глаза его увлажнились.

— Расскажите, с чего всё началось? — продолжил я опрос, готовясь к диагностике.

В то же время я решил облегчить участь графа и выплеснул немного энергии, подпитывая его небольшой дозой анестетика.

— Мне стало легче, — в глаза графа промелькнуло удивление. — Вы ведь точно что-то сделали, я видел, как блеснули ваши глаза.

— Немного обезболил, — объяснил я. — Продолжайте, пожалуйста.

— У меня сгорел магазин, полностью. Неделю назад. Два этажа элитной мебели превратились в угли, — услышал я в ответ более громкий голос Мещерякова. — На фоне стресса обострился хронический тонзиллит. Инфекционно-воспалительное заболевание миндалин, как сказал Николай Зиновьевич.

— Николай Зиновьевич? — переспросил я.

— Да, мой целитель. Он вылечил меня вроде бы. А спустя четыре дня вновь всё воспалилось. Появились мелкие прыщи на подбородке, затем они начали расти и чесаться.

— И вы решили их выдавить самостоятельно, — логично предположил я, и Мещеряков кивнул.

— Верно, — продолжил он. — Я выдавил их все до единого, ведь у меня была важная встреча. Как я мог в таком виде появиться на ней? Выдавил их, промокнул спиртовыми салфетками… И вот во что превратилось моё лицо. Я стал монстром.

— Вы всё ещё человек, не сочиняйте. А ваши язвы исчезнут в ближайшее время, — тепло улыбнулся я. — Ну а как же ваш целитель? Он вас не вылечил?

— Вчера Николай провёл курс лечения, но… Они вроде начали исчезать, но вот… появились снова. И потом вновь появятся, — скривил лицо Мещеряков. — У меня же диабет, любая зараза просто липнет.

— Я вас проверю уже скоро. Только так я пойму, как облегчить вашу участь, — обнадёжил я графа. Но он был настолько скептически настроен, что лишь усмехнулся.

— Диабет второго типа не лечится. Вам ли не знать это, док, — буквально выдохнул он, настолько тихим был его голос. — За последние двое суток моё состояние резко ухудшилось. Лихорадит, а слабость настолько сильная, что я не могу даже самостоятельно поднять стакан воды. Николай Зиновьевич лишь разводил руками.

— Он вас лечил исключительно магией? — поинтересовался я.

— Сеансы магической терапии, таблетки, мази… Я столько мазей потратил на эти чёртовы язвы…

— Целители не все хорошие, — заметил я.

— Попробуйте сказать это в присутствии хотя бы одного из них, и вас с потрохами сожрут, — усмехнулся граф.

Не собираюсь я болтать. Делом буду доказывать, что я лучше многих из них. Только так получится прорваться наверх.

— Я вас сейчас буду диагностировать, — предупредил я графа. — Постарайтесь не двигаться и не говорить.

— Как скажете, док, — выдохнул Мещеряков и замер как изваяние.