Он решил за спиной у друга… как это называлось в моём мире? Схантить меня? Проще говоря, купить с потрохами. И это очень в негативном аспекте характеризовало его.

— Вы будете получать не половину дохода с реализации вакцины, а шестьдесят. На десять процентов больше, — сладко произнёс Трубецкой, будто я должен сейчас охать от восторга. — Но это ещё не всё. Я вас включу в совет акционеров своего бизнеса. Три процента акций от всех моих предприятий будут принадлежать вам и только вам. А их ценность измеряется примерно двумя миллионами рублей. Захотите — можете продать, или хранить у себя и получать солидные дивиденды.

Я взял паузу, посматривая на время. До начала спектакля семь минут. Софья в обществе телохранителей нервничала за одним из столиков и напряженно поглядывала в нашу сторону.

— Я на спектакль опаздываю, Борис Сергеевич, — ухмыльнулся я в ответ и заметил, как лицо Трубецкого окаменело. Он не ожидал такой реакции.

Ещё бы, я же только что скомкал его предложение и швырнул его обратно.

— Вы не поняли, Алексей Михайлович, — процедил он, тщательно выговаривая слова. — Я иду на уступки, не обращая внимания на ваш статус.

— А что не так с моим статусом? — ухмыльнулся я в ответ.

— Будто вы не знаете? Вы — барон, а я князь, — подчеркнул Трубецкой, и один из его усиков нервно задёргался. — Моё предложение беспрецедентно и уникально. Такого никто вам не предложит, я уверен. А уж тем более тот, кто выше вас в статусе.

— Барон, князь. Это абсолютно ничего не меняет, — хмыкнул я.

— Вы не правы, Алексей Михайлович. Я всё ещё сижу здесь и жду… очень терпеливо жду вашего решения, несмотря на ваши дерзкие высказывания, — прошипел Трубецкой, и уже оба его уса задвигались, а лицо начало покрываться красными пятнами.

— Борис Сергеевич, заметьте, я не повысил тон, не высказываюсь грубо, а всего лишь аргументирую, почему мне это неинтересно. Никакой дерзости в моих словах нет, — дружелюбно сообщил я князю. — Какую бы сумму вы не предложили, я не буду расторгать договор. Ссориться с Меньшиковым у меня нет ни малейшего желания. Да и в целом у меня нет привычки кидать своих партнёров.

Трубецкой неожиданно прыснул со смеху, затем захохотал, постукивая тросточкой по полу.

— Кидать… ой, не могу… Прошу прощения за такую реакцию, Алексей Михайлович, но это очень громко сказано, — весело произнёс князь. — Вы очень преувеличиваете и зря боитесь Меньшикова.

— А я говорил, что его боюсь? — изогнул я бровь от удивления. — Я сказал, что не хочу с ним ссориться. Мне лишние проблемы не нужны.

— Как только мы заключим с вами договор, вы попадёте под мою абсолютную защиту, — кисло улыбнулся Трубецкой. — Меньшиков и пальцем вас не посмеет тронуть. Если хотите, я даже выделю пару телохранителей, которые будут всё время рядом.

— У меня есть свои надёжные люди, — смерил я князя холодным взглядом. — Можете не утруждать себя. Решения я не поменяю.

— Последний шанс, — протянул мне руку князь, но я не пожал её. Поднялся с кресла, коротко кивнул этому ушлому аристократу.

— Благодарю за беседу, но меня ждёт дама.

— Вы пожалеете о своём решении, барон, — процедил этот напыщенный сноб, смерив меня презрительным взглядом. Вся его натура, которую он так тщательно скрывал, тут же вылезла наружу.

Я направился в сторону Софьи, и за спиной услышал тихие ругательства Трубецкого.

Интересно, и зачем Меньшиков с ним общается? Ведь он тоже не дурак и понимает, что его приятель, компаньон — да неважно кто — не очень честный человек.