— Не, его бы никто не выпустил. Люди Мамонта его убрать пытались, — объяснил Пуля, ещё сильней вцепившись в руль. Да так сильно сжал его, что пластик заскрипел, грозясь рассыпаться в руках здоровяка.

— В СИЗО?

— Потом всё узнаешь, Малой. Всё потом. Пока готовься к операции, — выдавил Пуля. — У Захарыча ножевые. Он тяжёлый.

Вот как. Значит, отбился от людей Мамонта, но его покоцали.

— Получили от него записку, вот и отправились искать, — Пуля решил мне рассказать ещё немного. — Василий нашёл Захарыча у машины. Он был в отрубе, весь в крови. Говорят, он уработал трёх людей Мамонта.

Серьёзный дядька, ничего не скажешь. Неплохо было бы с ним познакомиться. Разумеется, я рассчитываю спасти его.

Мы остановились у незнакомого дома.

— Всё, приехали, — выскочил из салона Пуля, я подался следом.

— Мы переехали? — оглядел я старенькое крыльцо. Козырёк сверху болтался на ветру, того и гляди сорвёт его.

— Временно, — кратко сообщил Пуля, открывая дверь и пропуская меня вперёд в полутёмный холл.

Здесь мне понравилось больше. Во-первых, много пространства, высокие потолки, даже гардероб имеется.

Во-вторых, большая операционная. Мы вошли в неё, проходя по коридору и заворачивая налево.

— Алексей, привет, — поздоровалась со мной Настя, уже надевая на руки перчатки. — Быстрей. Я уже приготовила инструменты.

Я бросил взгляд в сторону большого стола, на котором лежало тело небритого старика в тюремной робе. Из его живота выглядывала тёмная рукоять ножа. Хорошо хоть додумались не вытаскивать ее.

Не сказать, что Захарыч был щуплым. Комплекцией он ничем не уступал тому же Михею, который замер в стороне, нервно теребя четки.

Гвоздя не было, уже проще. А то я уже готов ему рожу расквасить за тупые наезды.

В целом, операционная тут была светлее, хотя кроме стола и большого стеклянного шкафа в углу больше ничего не было. Ну если не считать еще железной раковины в другом углу. В которой я сразу и отправился, помыть руки.

Дверь за моей спиной хлопнула. В операционной появился Крест.

— В общем, так, Алексей, Анастасия, — выдавил он, посматривая в сторону Захарыча. — Если спасёте Захарыча — будет солидное вознаграждение.

Я уже успел накинуть белый халат и надеть медицинские перчатки. Поймал заблестевший взгляд Насти. Её, как и меня, взбодрили слова авторитета.

— А не спасёте — считайте, что ваши долги умножаются на два, — добавил Крест. — Удачи.

Он покинул комнату, а мы с ассистенткой переглянулись. Всё было понятно без слов. Обратной дороги нет.

Я приступил к делу. Пульс у Захарыча прощупывался, но очень слабый. Я взглянул на рукоять ножа. Займусь ею в последнюю очередь. Для начала осмотрел две большие раны, и… просто в осадок выпал.

Одна рана на боку не кровила, хотя дыра была серьёзной. Видно, лекарь применил магию. Кровь остановил. Но вот вторая рана… Из неё выглядывали лоскуты тюремной робы. Он сделал себе тампонаду⁈

Когда я учился, мы проходили такие случаи. Если остановить кровь не получается до стационара, делают тампонаду. В раневой канал постепенно забивают небольшие кусочки марли, бинта или лоскуты чистой ткани, причём полностью, до верха. Что Захарыч и сделал. Вот только лоскуты робы — не то же самое, что стерильный бинт или марля.

— Убираем тампонаду, — сухо сообщил я Насте, приготовившись к осмотру.

Ассинтентка принялась аккуратно доставать из раны лоскуты.

Захарыч дёрнулся, захрипел и сразу же получил от меня заряд «Веселящего анестетика». Уголок губ лекаря поплыл вверх, он успокоился.