Их было четверо, трое мужчин и женщина, все взрослые. Когда они шли, ноги охотников двигались размеренно и мощно, а туловища были наклонены немного вперёд. Это была походка сильного существа, а не изящного или быстрого: в охотниках совершенно не было быстроты Дальней. Густые бороды покрывали тёмные мужские лица, а женщина повязала свои длинные волосы сзади кусочком кожи. В отличие от Камешка, эта группа носила одежду: всего лишь куски шкуры, не сшитые и повязанные вокруг тела при помощи полос кожи или плетёной коры. Камешек разглядел на одежде следы от укусов. Кожу обрабатывали, жуя и растягивая её зубами, и основной функцией этого большого костяного гребня над бровями Камешка было обеспечить прикрепление мускулатуры для челюстей, которые должны выполнять такую серьёзную работу.

И они несли оружие: тонкие деревянные метательные копья и короткие толстые колющие копья — большие сучья из твёрдого дерева с кусками камня, прикреплёнными к их концам каплями смолы и кожаными завязками. Это было оружие великанов, которое человек вряд ли смог бы поднять, не говоря уже о том, чтобы воспользоваться им в гневе.

Это были люди мощного телосложения, как вид самого Камешка. Но Камешек разглядел отметины охрой, нанесённые на кожу их лиц и рук. Собственное украшение Камешка состояло из вертикальных линий — штрихов, тонких линий и полосок, которые все указывали на небо — а эти люди носили нечто вроде поперечных полос, неуклюже нанесённых толстыми пальцами.

Это были чужаки. Об этом можно было судить по отметинам. А чужаки означали неприятности. Это было закон, который работал так же неизменно, как восход солнца, как прибывание луны.

Камешек ждал, пока пришельцы не скроются из поля зрения за редкими зарослями акации. Потом, так тихо, как позволяло его массивное тело, он побежал домой. Клубни ямса, которые он выкопал, были брошены на земле — вместе с его палкой-копалкой.

Камешек жил в своего рода деревне с четырьмя большими хижинами, выстроившимися вокруг расчищенного места. И всё же это была не деревня, поскольку его люди жили совсем не так, как будут жить любые из современных людей.

Тяжело дыша, Камешек стоял на центральной площади. Вокруг никого не было. Вблизи двери одной из хижин тлел огонь. Утоптанная земля была усеяна костями, растительными остатками, инструментами, подстилками из листьев и травы, подносами из коры, колышками, клиньями, сломанными копьями, выброшенными обрывками кожи. Повсюду царил беспорядок.

Хижины были грубыми и уродливыми, но пригодными для использования. Они были построены из толстых стволов молодых деревьев, воткнутых примерно кругом в отверстия в земле. Промежутки между деревьями были заполнены плетением из лозы и перекрывающими друг друга листьями, связками тростника, корой. Молодые деревья были пригнуты друг к другу, а их концы просунули поверх и понизу друг друга. Этот способ плетения легко узнал бы Капо, потому что за пять миллионов лет до этого он делал свои гнёзда на верхушках деревьев почти таким же способом: каждое необходимое новшество основывалось на том, что было до этого.

Хижины были старыми. Люди жили здесь много поколений. Грязь под ногами Камешка была полна костей его предков. Здесь люди чувствовали себя в безопасности. Это был их дом, их земля.

Но Камешек знал — теперь всё могло измениться.

Он поднял голову к выцветшему небу. «У-лу-лу-лу-лу! У-лу-лу-лу-лу!…» Это был крик опасности, боли, первый крик, который узнавал любой ребёнок после вопля, означавшего «покорми меня».

Вскоре сбежались люди — из хижин, с земель в округе, где они занимались собирательством и охотились. Они в беспокойстве окружили Камешка.