Но дети снова забормотали на своём быстром и сложном языке.

— Заставь его уйти! О, заставь его уйти!

— Всё хорошо, Милло. Не бойся. Твой прадед — внутри тебя. Он тебе поможет.

Огромные руки Старика повисли вдоль его боков.

Он оглянулся на мидии, которые они пробовали вскрыть. Ракушки были исцарапаны и обколоты — на одной были следы зубов — но ни одна не была открыта. Эти дети были беспомощны — ещё беспомощнее, чем многие из их вида. Они даже не смогли украсть его мидии.

Прошло очень много времени с тех пор, как в этой пещере слышались чьи-либо голоса — чьи угодно, кроме его собственного, а также отвратительных криков чаек или тявканья песцов.

Не совсем понимая, почему он это делал, он проследовал в заднюю часть своей пещеры. Здесь он хранил мясо, инструменты и запас древесины. Он вернулся с охапкой сосновых брёвен, которые принёс из леса, росшего на вершине берегового утёса, и бросил их вблизи входа в пещеру. Затем он достал один из своих факелов — смолистую сосновую ветку, обмотанную куском тюленьей шкуры со слоем жира. Факел горел устойчиво, хотя и дымно, и горение могло продолжаться целый день. Он установил факел на земле и начал накладывать дерево поверх него.

Дети всё ещё жались к стене, испуганно уставившись на него. Мальчик указал на землю:

— Посмотри. Где у него очаг? Он создаёт беспорядок…

Девочка зажала ему рот рукой.

Когда огонь ярко разгорелся, он пинком разворошил его, чтобы показались горящие брёвна из внутренней части костра, переливающиеся красным светом. Затем он взял горсть мидий и бросил их в огонь. Ракушки мидий быстро раскрылись с характерным звуком. Он выгреб их палкой и толстым пальцем стал выковыривать из них вкуснейшее солёное содержимое, опустошая ракушки одну за другой.

Мальчик завозился и раскрыл рот.

— Чую их запах. Есть хочу.

— Сиди смирно, просто сиди смирно.

Когда Старик покончил со своими мидиями, он поднял ногу, раскатисто пукнул и с болезненным усилием поднялся на ноги. Он тяжело побрёл ко входу в пещеру. Там он сел, поджав одну ногу под себя и выпрямив другую, и разложив свою кожаную накидку по ногам и промежности. Он взял кремнёвый булыжник, который оставил там в предыдущие дни. Используя гранитный окатыш в качестве молота, он начал быстро придавать кремню форму нуклеуса. Вскоре вокруг его ног начали скапливаться ненужные сколы. Сегодня он видел дельфинов. Было весьма вероятно, что одно из этих жирных, гибких существ может быть выброшено волнами на берег в следующие день или два, и ему нужно было подготовиться к этому, иметь под рукой нужные готовые инструменты. В действительности же он ничего не планировал — он мыслил не так, как могли мыслить тощие — но глубокое интуитивное понимание окружающей природы влияло на его действия и выбор.

Позволив своим рукам работать — придавать форму этой глыбе спрессованных окаменелостей мелового периода, так же, как работали руки его предков на протяжении двухсот пятидесяти тысячелетий — он направил свой взор на запад, где солнце начинало садиться за Атлантикой, превращая воду в огненное поле.

Позади него Яхна и Милло незаметно подползли к костру, подбросили в него ещё мидий и с жадностью проглотили их солёную мякоть.

Шли дни за днями, и весеннее таяние снега быстро продолжалось. Озёра освобождались ото льда. Водопады, которые были скованы льдом всю зиму, зажурчали и потекли. Даже морской лёд начал раскалываться.

Настало время для сбора. Это была очень ожидаемая радость, главное событие года, несмотря на несколько дней перехода через тундру.

Идти могли не все: самый молодые, старые и больные не могли отправиться в путешествие, и кто-то должен был остаться, чтобы позаботиться о них.