— Завтра, — твёрдо сказал он. — Завтра ты покажешь мне этого охотника. А потом…

— Да. Но не сегодня вечером.

Позже, самой поздней ночью, Олит лежала с Рудом, но он был неспокоен.

— Скоро наступит утро, прошептала она. — А потом ты уйдёшь.

— Да, — сказал он. — Олит, идём со мной.

Она задумалась, а затем кивнула. Для него решение путешествовать в одиночку не было бы мудрым. Она слышала, как скрипели его зубы. Она коснулась его челюсти, ощутив напряжённые мускулы.

— Ты что?

— Если там самец костолобого, если он причинил им вред…

Она успокоила его:

— Твои мысли летят слишком далеко впереди; дай своему телу возможность догнать их. А теперь спи.

Но Руду было невозможно уснуть.

III

Костолобый вернулся в пещеру Яхна увидела, что он нёс тюленя — целое животное, жирный, тяжёлый самец был перекинут через одно его плечо. Даже сейчас, когда они провели уже много недель в этой увенчанной утёсом пещере, его сила удивляла её.

Вперёд выбежал Милло, его кожаная накидка, сделанная на манер костолобых, развевалась в воздухе.

— Тюлень! Тюлень! Мы хорошо поедим сегодня вечером! — он обнимал толстые, как ствола дерева, ноги костолобого.

Так же, как он обычно обнимал своего отца. Яхна выбросила из головы неприятную мысль: здесь это было неуместным, а она должна быть сильной.

Костолобый, вспотев от усилий по переноске такого веса по скалистой тропинке с пляжа, взглянул вниз на мальчика. Он издал серию гортанных, хрюкающих шумов — бормотание, которое ничего не означало… или, по крайней мере, Яхна не думала, что оно что-нибудь означало. Иногда она спрашивала себя, произносил ли он слова — слова костолобого, какая странная мысль — которые она просто не могла распознать.

Она вышла вперёд и указала в заднюю часть пещеры.

— Положи тюленя там, — скомандовала она. — Скоро мы разделаем его. Посмотри, я разожгла костёр.

И она действительно так сделала. Много дней назад она выкопала яму, чтобы она служила им хорошим очагом, и вымела гадкие пятна золы, которые усеивали пол в разных местах. Точно так же она разобралась с беспорядком в этой пещере. Всё лежало кучами — пищевые отбросы, куски кожи и инструменты, перемешанные с мусором любого рода. Теперь она выглядела, скажем так, почти пригодной для жизни.

Если сказать точнее, для человека. Ей даже не приходило в голову задаться вопросом о том, что может означать понятие «пригодный для жизни» для огромного существа, которое она мысленно называла костолобым.

Прямо сейчас костолобый не выглядел счастливым. Он был непредсказуем. Рыча, он бросил тюленя на пол. Потом, потный, грязный, с корочкой морской соли на коже, он потопал в заднюю часть пещеры, чтобы в очередной раз вздремнуть.

Яхна и Милло бросились разрезать тушу тюленя. Он был убит ударом копья в сердце, и оружие оставило широкий уродливый прокол; Яхна испугалась, когда представила себе сражение, которое, наверное, предшествовало этому смертельному удару. Но с помощью острых каменных лезвий маленькие детские руки успешно выпотрошили и разделали крупного зверя. Вскоре первые ломти брюшины тюленя оказались на огне.

Костолобый, по своей привычке, проснулся, когда мясо было готово. Дети ели хорошо пропечённые куски мяса. Костолобый предпочитал сырые, или почти сырые. Он вытащил из огня большой ломоть, унёс его на своё любимое место у входа, и начал рвать мясо зубами, сидя лицом к заходящему солнцу. Он ел много мяса — почти вдвое больше, чем Руд, например.