Конечно, люди по-прежнему жили охотой и собирательством. Но охотиться на оленей и кабанов в лесах оказывалось намного труднее, чем устраивать засаду на северных оленей, переплывающих реки в открытой степи. После вымирания жизнь обеднела по сравнению с тем, какой она была в прошлом — качество пищи было хуже, а свободного времени было меньше. Культура разных народов фактически вырождалась в мировом масштабе, постепенно упрощаясь.

Как всегда, оказавшись на самом дне, они понимали, что что-то было не так. Но теперь они столкнулись с давлением новых обстоятельств.

Юна была в пути всего лишь полдня, когда догнала Кахла. Он растянулся в тени разрушенного песчаникового обрыва и жевал корень. Мясо и изделия из ракушек и кости, которые ему давали люди, были разбросаны по земле рядом с ним.

Он наблюдал, как она подходит к нему, и его глаза ярко блестели в тени.

— Ага, — вкрадчиво произнёс он. — Маленькая золотая головка.

Она не поняла слово «золотая». Подойдя к нему, она остановилась, испуганная его суровым взглядом.

Он неуклюже поднялся на ноги. Его живот, затянутый в кожаную рубаху, напрягся.

— Какой у нас пугливый кролик! — произнёс он. — Смотри, ты проделала весь этот путь, чтобы отыскать меня, и не пошла никакой другой тропой. И я вижу, что независимо от того, насколько я неприятен, ты всё же не убегаешь. Так почему же ты здесь?

Она стояла неподвижно, глядя прямо на него. Её мысли смешались в кучу, на неё будто упала большая скала, вдавив её в землю. Хотя она проигрывала эту встречу в голове — представляя себе, как держит ситуацию под контролем и сама задаёт вопросы — всё шло далеко не так, как она планировала.

— Не отвечаешь? — спросил он. — Понятно, почему. Ты чего-то хочешь от меня.

Он приблизился к ней, и его пристальный взгляд рыскал по её телу.

— А я живу вот так. Все чего-то хотят. И если я сумею понять, чего же именно, то я смогу заставить кого угодно сделать то, что мне нравится.

— Как Акта хочет пива, — выдавила она из себя.

— И ты туда же, — усмехнулся он. — Хорошо. Итак, как и Акта, ты от меня чего-то хочешь. Но ты этого не получишь, маленькая девочка, пока не поймёшь, что я мог бы захотеть получить от тебя.

Он обошёл вокруг неё и позволил кончикам своих пальцев скользнуть по её ягодицам.

— Тощая ты, не по моему вкусу. Худая. Всё это из-за того, что гоняешься за дикими козами, полагаю, — он зевнул, потянулся и посмотрел вдаль. — Честно говорю, детка, я истёр себе член, нагибая твою жирную мамашу.

Повинуясь импульсу, она задрала свою рубаху, выставив живот.

Он восхищённо провёл рукой по её коже, ощущая выпуклость. Плоть его ладони была на удивление мягкой, без мозолей.

— Ладно, — произнёс он, тяжело выдохнув. — Я знал, что ты в чём-то не такая. Мне нужно бы обладать более острым чутьём. А что касается тебя, я лишь намекну. Моя странная страсть к беременным свиноматкам; моя единственная слабость…

Он почесал подбородок.

— Но я по-прежнему не знаю, чего хочешь ты. Я вряд ли поверю в то, что это будет пленительная мысль о моём жирном пузе на твоей спине…

— Ребёнок, — выпалила она. — Убит ими.

— Какой ребёнок? А, твоей мамы. Они не позволили бы ей содержать своего детёныша, верно? Я знаю, что вы, животные, так поступаете — убиваете собственное потомство.