В вакууме распылённые капельки начинали остывать и застывать в твёрдые частицы пыли. Часть этого материала была потеряна планетой навсегда — он присоединился к тонкой мороси материала, которая плавает в межпланетном пространстве: в течение нескольких тысячелетий фрагменты юкатанского морского дна падали в виде метеоритов на Марс, Венеру и Луну. А часть выброшенного в космос материала по воле случая вышла на орбиту вокруг планеты, создавая временное кольцо вокруг Земли — тёмное и невзрачное на вид — которое вскоре рассеется благодаря изменяющемуся гравитационному воздействию Солнца и Луны.

Но большая часть изверженного материала упала обратно на Землю.

Большой град уже начался. Первыми упали более крупные куски породы с периметра кратера; многие из них были фрагментами разбитого известняка с океанского дна, выброшенного ударом вверх. Эти куски не расплавились от волны жара во время самого столкновения. Но, падая обратно в тёплый воздушный океан Земли, они сильно раскалились. Полосы света длиной в сотни километров долго прочерчивали небосклон, словно в безумном упражнении по геометрии. Некоторые из осколков были достаточно велики, чтобы разломиться на куски, когда раскалялись, и из вспышек взрывов веером разлетались вторичные следы.

Из всех существ в радиусе нескольких тысяч километров от места столкновения огромный воздушный кит пока пострадал меньше всего.

Он видел огромный свет, спустившийся на полуостров Юкатан — видел тот острый лазерный луч из испарившегося морского дна и материала кометы, даже взглянул на образование кратера, как на обнажившемся морском дне пульсировала огромная каменная рябь, а затем это место застыло в величайшем всплеске первобытных сил природы. Если бы он был способен описать, что увидел, кит мог бы оставить потомкам интереснейший отчёт свидетеля катастрофы — сильнейшего удара со времени окончания бомбардировки, сформировавшей облик планеты за четыре миллиарда лет до этого момента.

Но ничто из этого не заботило кита. Кита не побеспокоил даже ветер: он летал слишком высоко и мог продолжать кормиться, даже когда огромные стены воздуха с изменившимся цветом помчались над землёй далеко под ним. Далёкий свет в небе, беда на земле — словно кремовые спирали погодных явлений, которые часто пролетали над сушей и над океанами — ничего не значили для существа, которое летало на границе космоса. Пока мельчайший воздушный планктон, которым он кормился, продолжал поступать с земель, лежащих ниже, он бороздил свою скудную нишу, ни о чём не беспокоясь.

Но этот шторм был совсем иным.

Воздушный кит привык к метеорам. Это были всего лишь полосы света в фиолетово-синем небе над ним. Почти все миллиарды частиц космического мусора, которые падали на Землю, сгорали значительно выше стратосферы, царства кита.

Но некоторые из этих следов проникали глубже, в более плотные слои воздуха Земли, пролетая дальше вниз. У кита не было слуха — он не был нужен в этом разреженном беззвучном воздухе, где не было никаких хищников — но, если бы он мог, он бы услышал тонкий свист метеоров, когда они возвращались обратно на планету, с которой их так недавно выбросило. Он даже смог увидеть, где упали первые куски морского дна: на земле далеко внизу одна за другой расцветали, словно крохотные цветы, искры света. Это было похоже на вид с высотного бомбардировщика.

Впервые с тех пор, как он был птенцом, кит начал ощущать страх. Внезапно воздушное световое шоу оказалось дождём из света и огня. Этот дождь падал вокруг него, и он становился всё сильнее. Он сделал запоздалый поворот. Медленно взмахивая огромными крыльями, он отправился на север.

Свет дрожал.

Раскалённый добела фрагмент скалы был всего лишь обломком. После столкновения с китом он продолжил свой полёт к густым лесам мелового периода, и понапрасну пропала лишь ничтожная доля его кинетической энергии.