Плези был плезиадапидом: точнее, она принадлежала к виду, который однажды отнесут к группе карполестид. Плези была очень похожа на свою дальнюю прародительницу Пургу. Как и Пурга, она выглядела чем-то вроде маленькой белки, с приземистым телом, как у крупной крысы, и с густым хвостом. Хотя Плези была настоящим приматом, у неё оставались скорее когти, как у Пурги, нежели ногти, её глаза не смотрели вперёд, а мозг был слаборазвитым. У неё по-прежнему были крупные глаза, приспособленные к ночному зрению, которые так хорошо служили Пурге во времена динозавров.

Самым существенным приобретением в теле приматов со времён Пурги были особенности зубов: Плези принадлежала к виду, который умел лущить семена — то же самое будут делать поссумы в Австралии, только значительно позже. Это было необходимым ответом на складывающиеся обстоятельства — приматам нужно было искать себе какую-то пищу. Листьями питались лишь немногие из животных тех времён. В мире со стабильным климатом, где тропические или паратропические леса распространились на большое расстояние от экватора, сезонные изменения были выражены слабо, и здесь, на территории Техаса, деревья не сбрасывали свою листву регулярно. Деревья фактически накапливали в листьях токсины и химические вещества, чтобы сделать их горькими или ядовитыми для любопытных языков млекопитающих.

Но всё же со времён Пурги в родословной ветви приматов появилось мало новшеств — даже два миллиона лет спустя. Та же самая ситуация наблюдалась и во многих других группах. Всё выглядело так, словно через много веков после великого столкновения опустошённый мир был ввергнут в застой.

Плези без труда приземлилась на выбранной ветке.

Двое её детёнышей по-прежнему нерешительно жались к стволу дерева и издавали мяукающие звуки, характерные для новорождённых. Но, хотя эти сигналы были обращены к ней, Плези лишь подняла голову и подёргивала мордой. Она попыталась стимулировать детёнышей следовать за ней, и начала грызть один из плодов, висевших гроздьями на этом новом дереве.

Наконец, детёныши отозвались. К удивлению Плези, первой вышла вперёд маленькая Слабая. Она побежала к концу ветки — возбуждённая, нерешительная, но показывающая хорошее чувство равновесия. Она задрала хвост и напрягла мускулы, потом нервно отступила, почистила шерсть на морде — и затем, наконец, прыгнула.

Она немного переоценила расстояние. Она прилетела, кувыркаясь в воздухе, и врезалась в мать, заставив Плези зашипеть в знак протеста. Но её проворные кисти и ступни сразу же вцепились в шероховатую кору, и она оказалась в безопасности. Дрожа, Слабая подбежала к матери и ткнулась мордой в её живот, разыскивая сосок, который уже был пустым. Плези позволила ей пососать, поощрив её поддержкой.

Но вот что-то мелькнуло, стремительно бросившись с соседнего дерева. Сильная, отстав, внезапно рванулась вперёд; её неокрепшие ступни скользнули по коре. И, не оценив обстановку достаточно тщательно, не попробовав использовать свои врождённые навыки для оценки расстояния, она прыгнула в воздух.

Боль сковала Плези изнутри.

Сильная долетела до ветки, но приземлилась слишком жёстко. Она сразу же стала съезжать назад. На мгновение она повисла на ветке: её маленькие ладони напрасно царапали кору, а задние лапы болтались в воздухе. А потом она упала.

Плези видела, как она кувыркнулась в воздухе, извиваясь, сверкнув белым животом; её руки и ноги хватали воздух. Даже сейчас Сильная издавала писклявый крик потерявшегося детёныша. Потом она упала в листья и через мгновение пропала, затерявшись в зелени внизу, которая поглощала всё, что умерло в лесу.

Плези, дрожа, вцепилась в свою ветку. Всё случилось очень быстро. Один детёныш пропал, остался один мелкий слабак. С этим не стоит мириться. Она с вызовом зашипела в сторону таящей угрозу зелени.

Покинув Слабую, беспомощно вцепившуюся в ствол дерева, Плези начала спускаться вниз — навстречу зелени, к самой земле.