Сыбудай придвинулся к Барчаку, Бату-хан нахмурился и приказал:

— Говори, старик!

Посунувшись вперед, Барчак торопливо заговорил, пришепетывая и брызгая слюной. Он сообщил, что по пути к монгольскому стану встретился со своим верным человеком. Человек этот давно служит ему, хану Барчаку, он обязан хану жизнью, и поэтому на него можно положиться. Этот человек был пристроен им, Барчаком, в личную охрану к хану Куштуму, этому ублюдку, и побывал недавно вместе с ханом в Рязани. Подробностей пока, к сожалению, нет, но доподлинно известно одно: хан Куштум договорился с Юрием Рязанским выступать против Повелителя Вселенной вместе. Князь Юрий созвал своих братьев в Рязань, все города готовятся к обороне, собирается войско. Отправились гонцы просить подмоги в Чернигов и Владимир, какие вести пришли оттуда, неизвестно, так как хан Куштум покинул Рязань сразу после отъезда гонцов. Вот все, что мог узнать хан Барчак от своего верного слуги, и тогда он поспешил к Повелителю, чтобы как можно скорее рассказать об этом.

— Где сейчас твой слуга? — спросил Сыбудай.

— Он вернулся к Куштуму, — сказал Барчак.

— А где Куштум? — спросил Бату-хан.

— Куштум собрал всех своих всадников и постоянно меняет стоянки, будто ждет от кого-то сигнала.

— Понятно, — сказал Бату-хан, — сговорились, шакалы… Но мы должны разгадать их подлый замысел. Слышишь ты, хан Барчак, мы должны знать все!

Барчак наклонил голову и развел руками.

— Мой человек сделает, Повелитель, — сказал он, — мой человек получил приказ убить Куштума…

Несколько секунд Бату-хан молча смотрел на старого хана, затем откинулся назад и рассмеялся тонким визгливым смехом. Глядя на него, стал подхихикивать и Барчак, и только Сыбудай молчал.

— Ну вот, — успокоившись, сказал Бату-хан, — вот ты и вторую услугу оказал, хан Барчак. Первую — деду, вторую — внуку.

— Разреши мне задать вопрос старому нашему другу, Повелитель? — сказал Сыбудай.

— Спрашивай, мой верный воин, спрашивай.

— Скажи, хан Барчак, означают ли твои слова, что Куштум уже мертв?

— Нет, о храбрейший Сыбудай. Я приказал тому человеку быть готовым убить Куштума, как только ему передадут мой знак. Видишь ли, Повелитель…

Барчак засмеялся.

— Говори, говори, — подбодрил его Сыбудай.

— Я не знал, как лучше поступить. Может быть, у тебя иные мысли?

Бату-хан переводил взгляд с Барчака на Сыбудая и обратно, лицо Сыбудая будто окаменело, его ученику предстояло испытание, и Сыбудай ждал, как он справится с ним.

— Ты верно поступил, — сказал, наконец, Бату-хан. — Если бы Куштум умер сейчас, мы бы ничего больше не узнали. Нет, пусть живет хан Куштум, пока живет. Но если упустишь его…

Бату-хан достал из ножен засверкавший в свете факелов кинжал, попробовал пальцами лезвие и протянул его половцу.

— Сам, — сказал он. — Сам перережешь себе горло. Вот этим. Великой честью отметил тебя Повелитель Вселенной, хан Барчак.

«Ай-яй-яй! Как хорошо! — повеселев, думал Сыбудай. — Не дерись русские князья между собой, да не будь в нашем стане таких, как Глеб и Барчак, хуже бы было. Сыбудай дольше живет на свете, и Сыбудай знает, что красивые слова о величии монголов, о неравенстве на земле и в небе — это только слова.