— В этих руинах мы пили с графиней Вильденталь божественный рейнвейн,— прикрыв глаза, проговорил Риго.

— Я бы судил вас после войны как военного преступника,— сказал Михаил.

— Ничего удивительного в этом нет. Вы азиат. А все азиаты жестокие. Это аксиома.

— Спросите европейца Честера.

— Я бы тоже судил,— хмуро проговорил Честер.

— И американца Вернера.

— Наши парни просто набили бы ему морду,— сказал Юджин.

— Вы один из всех нас были в самом выгодном положении,— досказал свою мысль Михаил.

— Кроме господина Корна,— быстро вставил француз.

— Даже он был в худшем положении. Ему пришлось нарушить присягу. Если бы поймали, он погиб бы как изменник. Он не знал, разберутся ли потом — герой он или преступник? А вам во всех случаях была обеспечена героическая смерть.

— Всю жизнь мечтаю о героической смерти,— пан Дулькевич вздохнул.

— У вас был год свободной жизни. Неограниченные возможности. Полная свобода передвижений. Знание местности. Деньги. Оружие.

— У меня не было оружия,— хмуро возразил француз.

— Вы легко могли его достать.

— Не понимаю,— развел руками Риго.— Это что — суд надо мной? Тогда зачем было идти так далеко? Может, вам не хватало романтических аксессуаров? Замок, таинственная долина и загадочное молчание первозданных гор... Вы хотели, чтобы я, как Иисус Христос, сам принес свой крест на Голгофу?

— Ладно, мосье Риго,— остановил его Михаил.

— Мне кажется, что с некоторого времени мы все делаем общее дело,— сказал француз с обидой.— Правда, я не стреляю. Но кто, как не я, перевел вас через Рейн, кто спрятал в горах, кто вывел к подземному заводу?

— Дело у нас общее, взгляды на жизнь разные,— заметил Михаил.

— Вы еще не знаете, какие вулканы могут клокотать в душе Раймонда Риго! Я докажу вам всем, что я настоящий француз. Вас интересует завод?

— Где он?

— Как видите,— засмеялся француз,— даже такая легкомысленная и никому не нужная личность, как Раймонд Риго, может пригодиться. Вы не замечаете никакого завода, верно? Никаких признаков жизни в мертвой долине, не правда ли? Вы даже не можете представить себе, что под вами, внутри горы, кипит работа. Обратите внимание на рощицу вон на той стороне долины. За нею — рабочий поселок. Целый город. Между городом и замаскированными тоннелями в горе протянуты стальные тросы воздушной дороги. Кончится смена, и вы увидите, как над долиной проплывают вагончики с людьми: одних везут домой, других — на завод. За горой — железнодорожная станция. Колея входит прямо в гору. Дальше к самому заводу идет тоннель. По тоннелю вывозят и готовую продукцию. Ни один человек, кроме железнодорожников, не сможет проехать тоннелем. Люди попадают на завод по канатной дороге, другого пути нет. Я был в поселке. В вагончики воздушной дороги можно сесть только на станции, а она расположена тоже в воздухе. Высоко над землей на стальных фермах есть специальные площадки для посадки. Они охраняются эсэсовцами. Пропуска меняются каждый день. Есть цифровой код для нумерации пропусков.

— Вы были бы неплохим разведчиком, мосье! — Юджин засмеялся.

— Я всегда отличался пытливым умом и почти идеальной памятью.— Риго потупился.

— Это не завод, а фурда,— пробормотал пан Дулькевич.— Он будет работать даже после того, как Германия подпишет акт капитуляции. Даже после конца света.

— Надо что-то делать,— задумчиво проговорил Михаил.

Пугали неприступность горных громад, хмурая таинственность подземного завода. Это не то что взорвать маленький мостик или обстрелять двух трусливых эсэсовцев.