«Наверно, что-нибудь скандинавское»,— подумал Финк.

— Переведите,— приказал Гейдрих.

— Господа видят в моих руках британскую финансовую газету «Файненшел ньюс»,— сказал Карлсен.— Здесь помещено сообщение такого содержания. Как передает агентство Рейтер, португальская полиция в Лиссабоне обнаружила попытку пустить в обращение большое количество фальшивых английских фунтов стерлингов. Все данные указывают на то, что деньги эти сфабрикованы в Германии, близ города Франкфурта-на-Майне, где построена специальная фабрика для этих целей. На Трендил-стритотказались прокомментировать эти сведения.

— А мы как раз хотим их прокомментировать,— вмешал-ся Гейдрих.— Кто первый? Финк!

— Я думаю, все это вранье,— сказал Финк.

— А вы, Гйотль? — Гейдрих повернулся к доктору.

Гйотль переминался с ноги на ногу, красные пятна выступили на его лице.

— Ну, что же вы молчите? — загремел Гейдрих.

— Я виноват,— промямлил Гйотль.— Я хотел попробовать, проверить... Мне не терпелось... Я понимаю, что сделал это в спешке, необдуманно... совершил преступление...

— Вы пустили за границу партию фунтов, которые оказались со временем несовершенными? — уточнил Гейдрих.

— Да: Именно так. Я говорил об этом господину Финку.

— Осторожнее, господин оберштурмбанфюрер,— возвысил голос Финк.— Что-то я не слышал от вас таких признаний. Вы чего-то боялись, но чего именно, я так и не понял. Может, вы боялись ночной темноты или серого волка — разве же я знаю!

— Заткните глотку, Финк,— приказал Гейдрих.— Обер-штурмбанфюрер Гйотль, вы уясняете себе тяжесть совершенного вами?

— Яволь!

— Я прикажу вас судить. Прикажу расстрелять без суда! Вы это знаете?

— Яволь!

— Поскольку в иностранной прессе появилось такое сообщение, мы не можем не реагировать на него. Теперь нам надо разрушить близ Франкфурта какую-то фабрику, заявив, что это как раз то, о чем писала английская газета, а вас судить, как главного виновника. И имейте в виду: приговор будет беспощадным.

— Но, герр обергруппенфюрер,— несмело проговорил Гйотль.— Я хотел только проверить, я хотел только для нашего дела... И потом... Ведь когда в двадцать седьмом году была обнаружена во Франкфурте группа фальшивомонетчиков, их оправдали...

— Карлсен, поясните,— приказал Гейдрих.

Этот Карлсен все еще стоял здесь. Он был готов ко всему. На все у него были ответы. Вот бы кого с удовольствием поставил к стенке Финк.

— В двадцать седьмом году,— забубнил Карлсен,— французской полицией случайно был обнаружен в торговой части Франкфурта-на Майне склад, где хранилось большое количество фальшивых советских червонцев. Судебный процесс, возникший в связи с этим, показал, что в деле производства фальшивых советских денег замешаны представители разных стран. Среди них были такие известные люди, как руководитель треста «Ройял Датч шелл» Генри Детердинг, шведский промышленник Альфред Нобель, немецкий генерал Макс Гофман и целый ряд других влиятельных лиц. В связи с этим, а также в связи с тем, что данная организация ставила своей целью нанести вред общему нашему врагу — коммунистическому Советскому Союзу, а также принимая во внимание, что деньги были только лишь изготовлены, но ёще не пущены в оборот, обвиняемых оправдали.

— Как видите, Гйотль,— холодно сказал Гейдрих,— нет никаких оснований для того, чтобы оправдать вас. Сожалею, но это так.

Это было страшно. Страшно и бессмысленно. Имели в руках готовые деньги, сделанные с таким трудом. Финка и Гйотля ждали заманчивые перспективы, как только фунты стерлингов пойдут в ход,— и вдруг такое.