— ...«Тирпиц» с эскадрой вышел из Альтен-фиорда,— услышал Клифтон.

У него внутри все напряглось от предчувствия надвигающихся событий. Наконец-то! Наконец этот «Тирпиц» — гроза всех северных конвоев, этот фашистский линкор, который со своими трехсотвосьмидесятимиллиметровыми орудиями дежурил за несколькими рядами бонов и противолодочных сетей в узком норвежском фиорде, спрятавшись за скалистыми берегами,— наконец-то он вышел навстречу британской эскадре, и она вступит с ним в бой, чтобы победить! Ведь британцы всегда побеждают!

Об этом «Тирпице» рассказывали легенды. Гигантский корабль водоизмещением в сорок две тысячи тонн, оснащенный новейшим оружием, имеющий на борту собственные самолеты, прикрытый необыкновенно толстой броней, он вызывал смешанное чувство страха и восхищения одновременно. Однотипный с ним линкор «Бисмарк» одним-единственным залпом бортовых орудий потопил в начале войны самый большой военный корабль мира — британский линейный крейсер «Худ». Этот факт красноречиво свидетельствовал о боевой мощи «Тирпица». Однако «Бисмарка» все же потопили, и потопили британские моряки,— стало быть, «Тирпиц», как бы он ни был опасен, тоже может быть побежден. Честер знал это, как знал это и каждый британский моряк. Наверно, и капитан Роупер радовался случаю поквитаться с вражеским линкором. Поэтому и считал необходимым предупредить адмирала, чтобы тот как следует приготовился к встрече с фашистской эскадрой.

Ни одним движением не выдавая своего волнения, Клифтон ставил на стол чашки, сахарницу, чайник.

— Странно только,— продолжал Роупер,— что сообщение пришло от нашего агента с острова Магерей, в районе Норд-капа. Как могли все остальные агенты прозевать эскадру, когда она шла вдоль побережья?

— А она там и не шла,— усмехнулся адмирал.— Из Альтен-фиорда есть пять выходов. Целый лабиринт шхер. «Тирпиц», очевидно, пробрался незаметно до самого северного рукава Альтен-фиорда и вышел в открытое море уже через Порсангер-фиорд.

— «Тирпиц» идет вместе с крейсером «Адмирал Шеер» и двенадцатью эскадренными миноносцами, с воздуха его прикрывают сотни самолетов.

— Ну уж и сотни! — отхлебывая налитый ему Клифтоном чай, пренебрежительно проговорил адмирал.— Уверяю вас, что там не больше десятка. И вся эта так называемая эскадра для нас просто ерунда. Особенно, если мы еще дадим знать американской эскадре, которая идет севернее нас. Тогда ни один вражеский корабль не вернется в свой уютный фиорд.

— Мой служебный долг — известить обо всем Лондон,— сказал Роупер.

— Мой служебный долг тоже требует этого,— сказал адмирал.— Но я извещу господ из Уайтхоллатогда, когда мои корабли сделают первый залп по «Тирпицу».

— Это ваше дело, сэр,— твердо сказал Роупер.— Что же касается меня, то я это сделаю сейчас. Сержант Честер!

— Слушаю, сэр! — вытянулся Клифтон.

— Отнесите эту радиограмму.

— Да, сэр.

Теперь Клифтон знал, кто такой капитан Норман Роупер. Его начальник входил в состав Интеллидженс сервис — в этом не было никаких сомнений, иначе откуда бы могли быть у него агенты на норвежском побережье, откуда секретные радиограммы, которых никто на крейсере не может расшифровать, откуда эта независимость, дающая капитану Роуперу право действовать вопреки воле адмирала. Теперь Клифтон припомнил, как в первый же день его службы у Роупера тот сурово приказал ему держать язык за зубами и не выносить за дверь капитанской каюты ничего из того, что ему придется здесь слышать. Роупер даже дал ему подписать бумагу о неразглашении тайны, которую равнодушный ко всяким бумагам Клифтон и подписал не читая.