Эрика смотрела, как Дантес гребет, стоя в лодке. Кажется, он возвращается с островка Санта-Тереза, о котором столько раз рассказывал ей в Риме и куда она еще не добралась. Несмотря на скандальную известность, говорил он, это очаровательное и дикое место. Дантес обещал свозить ее на остров после их встречи на дороге, которая должна произойти завтра.

Она удивилась, увидев, что Дантес направляет лодку к вилле «Италия» и что над ним кружится необычайно много ангелочков, толстощеких и розовопопых, как у Рафаэля. Эрика на дух не переносила такую живопись, и Дантес это знал — мог бы и не дразнить. Она ела вишни, одиноко сидя в комнате, выложенной плитами голубого мрамора и обшитой деревянными панелями, под которыми не скрывались никакие драгоценные фрески — Тьеполо, разумеется, — несмотря на все усилия реставраторов. Вот уже несколько минут она чувствовала себя значительно лучше, постепенно ее наполняло чудесное ожидание, словно ей предстояло вернуться к прерванному празднику. Единственное, что ее беспокоило, — мрачные черные яхты на озере. Их число возрастало на глазах. Они продвигались с трудом, скорее колыхались на месте, тяжелые, точно их перекормили, паруса раздуты слишком сильно для безветренного дня, наполненные бог знает чем, какими бедами. Брр!

Она услышала шаги и повернулась к двери: вошел Дантес. Он был очень бледен и как будто постарел. Она немного огорчилась, заметив тревогу и напряженность в его взгляде, так как сама только что решила смотреть на жизнь беззаботно и с веселой небрежностью. Она укусила вишенку и улыбнулась ему:

— Очень неосторожно с вашей стороны. Если бы Ма вас увидела… Помните: мы еще не знакомы…

Дантес сделал попытку заговорить, но голос изменил ему. То, что он видел перед собой, конечно, было простым совпадением, нелепо считать это доказательством, подтверждением подозрений, которые овладели им, когда в разгар объятий он взглянул на лицо Эрики и решил, что узнал Мальвину. И все же. ВСЕ ЖЕ…

ЭРИКА СИДЕЛА В ИНВАЛИДНОМ КРЕСЛЕ. МАЛЬВИНЫ НЕ БЫЛО.

— Что случилось? Почему вы так на меня смотрите?

Он почувствовал, что испугал ее, и с усилием улыбнулся.

— Ничего. Вашей матери здесь нет?

— Вам очень хочется ее видеть?

Он произнес осипшим голосом, которого сам не узнал:

— Нет-нет, что вы…

Она смотрела на него пристальным, почти жестоким взглядом, обгрызая вишневую косточку, и в ее глазах горел иронический огонек. Сука, подумал Дантес. Он вдруг вспомнил Германна, когда тот очутился лицом к лицу со старой ведьмой, в «Пиковой даме». Германн сошел с ума, а старуха умерла от страха. Не было никакой ведьмы.

— Тогда зачем вы пришли? Это очень неосмотрительно…

— Я очнулся один на острове и…

— И?

— Мне было тревожно.

— Отчего же?

— Не знаю. Я уснул. Когда я проснулся, вы уже ушли… Почему вы не взяли лодку? Вода ледяная, вы могли утонуть… Как вам пришло в голову вернуться вплавь…

Она перестала обгладывать косточку.

— Не понимаю.

— Я просто говорю, что забеспокоился, когда проснулся — а вы ушли и…

Она покачала головой.

— Но постойте, — сказала она мягко. — Постойте, постойте… Я же ни разу не была на этом острове. Правда, вы обещали отвезти меня туда. Вам приснилось… Мы наметили эту прогулку на завтрашний вечер, после нашей с вами первой встречи… Вспомните.