XXXII

Молодой человек все еще находился в этом состоянии шока, когда как-то вечером, в Межсоюзническом клубе, куда он пришел спокойно почитать газеты у камина, он, подняв глаза, увидел некоего господина, который смотрел на него со странной ухмылкой. К нему почти сразу же подошел привратник, которого по долгу службы сильно интересовало, в каком качестве — члена клуба или гостя — он тут находился.

— Меня пригласил господин Дантес, — сказал тот с сильным итальянским акцентом. — Я хотел бы, чтобы нам не мешали.

Привратник взглянул на Дантеса, который замешкался, не зная, что ответить, что позволило незваному гостю упрочить свои позиции.

— Вот видите, — сказал он, и привратник вынужден был удалиться.

Незнакомец, худощавый, лет сорока, элегантно одетый, с лицом, черты которого и взгляд были не лишены той утонченности, что свидетельствует об изворотливости и подвижности ума; и тем не менее Дантес почти сразу же заметил некий изъян в, казалось бы, совершенной безупречности. Ноздри этого чувствительного носа с горбинкой напоминали в своем трепещущем размахе крылья хищных птиц и выдавали пристрастие к кокаину, глаза были затянуты поволокой какого-то нездорового масляного блеска; волосы, зачесанные назад, легли как два вороньих крыла; улыбка могла бы показаться проницательной, не будь она такой жесткой. Он почему-то без конца трогал пуговицы на своих манжетах, будто проверяя, на месте ли они, а его платочек синего шелка в красный горошек, выпиравший из верхнего кармана, еще более усиливал — хотя Дантес и не смог бы сказать почему — то впечатление вульгарности, которое портило весь внешний вид, претендующий, по всей вероятности, на элегантность.

— Извиняюсь, что побеспокоил, уважаемый, — сказал он. — Я явился сюда исключительно из опасения за ваш слишком юный возраст. Таланты, которыми боги столь щедро наградили вас, и будущее, которое открывается перед вами…

— Чего вы от меня хотите? — сухо оборвал его Дантес.

Незнакомец вытащил из кармана жилета свою визитную карточку и протянул ее Дантесу. Тот прочитал…

— Нитрати, — подтвердил незнакомец. — Джулио Амадео Нитрата. Может, вы слышали обо мне от нашей общей знакомой, баронессы фон Лейден?

Молодой человек поднял на него глаза, вложив в этот взгляд все то спокойствие, которому он старался научиться, вращаясь в мире дипломатии.

— Нет, — сказал он и бросил визитку в огонь.

Улыбка синьора стала еще более жесткой.

— Кажется, вы не помните этого, но мы с вами не раз пересекались в галерее господина де Сен-Жермена, хотя нас так и не представили друг другу… Нет, он, конечно, не имеет никакого отношения к своему знаменитому однофамильцу восемнадцатого века, хотя месье заявляет, что это его родственник… Ну да ладно.

Он замолчал и беззастенчиво, почти с вожделением, уставился на Дантеса. Всегда находишься в совершенно невыгодной позиции, когда сидишь в низком кресле, а на вас сверху враждебно напирает стоящий человек.

— Я здесь, чтобы оградить вас от многих несчастий, — снова заявил Нитрати. — Перед человеком вашей культуры и вашего образования я, конечно, не позволил бы себе кичиться тем даром предсказывать будущее, — вы знаете, телепатические способности сегодня признаются наукой, — которым меня наградило небо. Но если вы не перестанете сходить с ума по моей любовнице, у вас будут большие неприятности. То, что вы ее любовник, нисколько меня не тревожит, напротив: я бы не отказался посмотреть на ваши любовные игры.