— Да, — глухо произнес Дантес.

В темном маленьком кабинете с зарешеченными окнами воцарилось молчание.

— Однако я предоставляю решать вам, — сказал доктор Куртлер. — Хотя… Видите ли, тут дело в… уважении к человеку. Итак?

— Я согласен с вами, — пробормотал Дантес. — Я не имею права видеть ее в таком положении. Это немыслимо. Кто за ней ухаживает?

— У нее есть дочь.

— Вот как? Я не знал…

— Да, я думаю, она не сама ее воспитывала, из тех соображений, что…

— Понимаю.

— Еще совсем юная, почти ребенок… Ну и потом есть кое-какие друзья… Разумеется, мы многого не требуем, это вопрос милосердия… Когда-нибудь девушка с нами рассчитается.

Дантес снова испытал трусливое чувство облегчения.

— Послушайте, доктор, я настаиваю на том, чтобы взять на себя все расходы по содержанию и лечению и выплатить аванс в счет будущего платежа… За год, два… Все, что понадобится. Назовите любую сумму.

Он подписал чек на пять миллионов и вышел успокоенный. Он дал себе слово регулярно возвращаться и следить за состоянием Мальвины. Но как раз в то время он поступил на новую должность и был послан в Вашингтон, так что смог наведаться в Гамбург только через полгода. Он с удивлением заметил, что табличка с именем доктора Куртлера и названием клиники, висевшая на двери, исчезла. Он позвонил. Ему открыла дородная старуха в бигуди и со шваброй в руке.

— Можно видеть доктора Куртлера?

— Не знаю такого.

— Но здесь была клиника…

Дама разглядывала его с презрением, которое, видимо, приберегала для всех слишком хорошо одетых людей.

— Клиника? Какая клиника? Вы ошиблись адресом. Я смотрю за этим домом уже одиннадцать лет…

Дантес вынул из кармана платок и отер лоб.

— Вы никогда его никому не сдавали?

— А как же, когда хозяева уезжали в отпуск… Раз или два, наверное…

— Примерно полгода назад?

— Очень может быть…

— И здесь никогда не было врача или клиники?

— Да что все это значит, в конце-то концов? — сказала дама, повысив голос.

И захлопнула дверь у него перед носом.

Вернувшись в Париж, Дантес проверил свои старые чековые книжки — корешок от чека на пять миллионов красовался на месте.

Он улыбнулся, потом начал смеяться. Авантюристка была в добром здравии и, кажется, в отличной форме. Пять миллионов! Давно уже он не чувствовал себя таким счастливым.

Лишь спустя месяц, проверяя выписки из банковского счета, он испытал шок: сумма не была востребована. Чек не был предъявлен.

Мальвина фон Лейден подвергла его испытанию, поймала в ловушку, но вовсе не намеревалась дать ему так дешево отделаться.

XXXIV

Эрике было хорошо знакомо торжествующее выражение на лице матери. Попивая чай из чашки, которую она держала длинными и острыми жадными пальцами, созданными для манипуляции картами и жетонами и прекрасно смотревшимися на зеленом сукне, смакуя горьковатый напиток маленькими раздумчивыми глотками, Ma, чей взгляд затерялся в будущем, мысленно производила расчеты, разделяла судьбы, исправляла те ситуации и облегчала страдания, которые длились слишком долго и стали неинтересны; она наводила порядок среди бунтующих микроскопических существ, грозивших ей кулаками с требованиями то бессмертия, то попросту счастья.