| И не понять, что из действий вопрошающего подчинено его воле, а что осуществляется согласно желаниям передающего», — процитировал он. — Я не могу жить и постоянно думать о том, совершаю я что-то, потому что хочу, или этого хотела бы ты. К тому же я совершенно не знаю, что у тебя в голове. — Внезапно он перестал говорить, а на лбу у него появились капельки пота. — Что ты мне подлила?! — Кофе, я ничего не подли… — и тут она увидела сына, который стоял возле стола и сжимал в руке тот самый маленький хрустальный флакон с буквой V. — Сев, малыш, — она подошла к сыну, опустилась перед ним на колени и, боясь вспугнуть, заворковала. — Где ты взял флакон? — На столе, — ребенка потряхивало. — Ты отцу такое в чай подливала, когда он кричал, чтобы он уснул. — За-забавный выбор снотворного, — слегка заикаясь, проговорил Реддл. Он пытался бороться с действием зелья, и у него это получилось бы, так как он долго тренировался, намеренно выпивая его, но вот только щедрая детская ручка не ограничилась стандартными тремя каплями, и в чашку с кофе была вылита почти треть флакона. — Что это? Что во флаконе? — Эйлин запаниковала. Северус мог непреднамеренно отравить Реддла. Нет, самого Тома ей было не жалко, но ребенок мог получить серьезную психологическую травму. — Веритасерум, — прошептал Том и откинулся на спинку стула. Взгляд его стал рассеянным, а лицо расслабилось. Он продолжал бороться, поэтому не расслабился до конца, но не отвечать на вопросы он не мог. — Я хотел, чтобы он перестал кричать, — всхлипнул Северус. Эйлин обняла сына и погладила его по спине. — Тише, все хорошо, видишь, он больше не кричит, а теперь отдай мне флакон, вот так. Ты у меня молодец, защитник мой. — Слизерин! — вдруг произнес Реддл. — Что? — Эйлин повернулась к мужчине, который, положив локти на стол, с усмешкой рассматривал женщину и ее отпрыска. Явная передозировка плюс попытки сопротивляться зелью сделали свое дело. Реддл не мог солгать, но в процесс включилось воображение, и он не просто скучно и монотонно отвечал на вопросы, а добавлял к ним собственные ассоциации. — Можно, я побуду Шляпой? — Реддл ухмыльнулся. — Вот этого юного негодяя с замашками отравителя я определяю в Слизерин. Там его талантам найдется достойное применение. — Что такое Веритасерум? — Эйлин видела, что Том не в себе, и пыталась выяснить причину и по возможности помочь. — О, это такая сыворотка правды, всего лишь. Три капли на стакан воды и твой собеседник откровенен как монах на исповеди, — Эйлин невольно посмотрела на флакон. Да, это было не похоже на три капли. — Хотя я считаю, что легилименция надежней. А вот что будет, если напоить кого-нибудь сывороткой и применить легилименцию? Ты знаешь? — вдруг спросил он у Эйлин. Та ошарашенно покачала головой. — Вот! Ты ничего не знаешь! Как ты Хогвартс закончила? За взятку, скорее всего. — Заткнись, — процедила сквозь зубы Эйлин. — А я не могу, твой сын умудрился влить в меня столько веритасерума, что хватило бы всех заключенных Азкабана допросить! — Том приподнялся, но потерял равновесие и плюхнулся обратно на стул. — Хороший ребенок. Нет, честно. Это же надо, он умудрился напоить веритасерумом меня! — Реддл весело рассмеялся. — А давай я его усыновлю, — вдруг предложил он. — Ты замолчишь или нет? — Нет, ты глухая? Я не могу замолчать, пока это Мерлиново зелье не прекратит действовать. — Ладно, раз уж ты хочешь поговорить, расскажи мне о Книге. — Книга, да. Книгу судеб придумал Мерлин. Он вообще такой затейник был. Можно задать вопрос, и из кучи барахла она даст один правильный ответ. Один вопрос — один ответ. Жаль только, что сам задающий вопрос не может ее читать. Только кто-то другой. И этот кто-то должен быть самым маггловским магглом из всех магглов. |
