— Это русский Экспедиционный флот, матушка, — на унике ответила Мэри. — Позвольте вам представить: командующий эскадрой контр-адмирал Корсаков. Господин Корсаков — мать Агнесса, настоятельница монастыря Святой Екатерины Тариссийской.

Никита сдержанно поклонился и удостоился ответного кивка. Между тем Мэри продолжала:

— Остатки эскадры Саммерса уходят к Зоне Сигма. Наши русские союзники намерены преследовать их, поэтому мне требуется ваша помощь.

— Схема минных заграждений? — прищурилась аббатиса, также переходя на уник. И, разумеется, данные о текущем состоянии внешней границы пояса? Ты подрядилась лоцманом?

— Ваша проницательность, матушка…

— Мэри, Мэри… Доживи до моих лет, — мать Агнесса сдержанно улыбнулась, — и никакая проницательность тебе не потребуется, достаточно будет жизненного опыта.

— Чем закончился наш рывок к Зоне Тэта, вы тоже знаете? — вскинула подбородок Мэри. Настоятельница слегка пожала плечами:

— Ну, если учесть, что ты на борту русского корабля, раненая, но совершенно спокойная… Либо ты успела пропихнуть транспорт через зону перехода, либо вам удалось отбиться. В любом случае в данную минуту никакая опасность детям не угрожает. Так я отправляю информационный пакет?

Капитан покосилась на старшего связиста, тот утвердительно кивнул.

— Отправляйте. И, матушка… я не знаю, хватит ли у Саммерса наглости попытаться напоследок навредить, но…

— Не волнуйся, дитя. На все Божья воля, и с Его помощью мы сумеем справиться — особенно если я не буду и дальше отвлекать тебя от работы разговорами.

Мягкая улыбка, благословляющий жест — и связь прервалась.

— Я помню ее простой монахиней, — задумчиво произнесла Мэри, уставившись в пространство. — В сущности, если кто-то и может претендовать на звание моей матери, так это сестра Агнесса Макинтош. — Она помолчала и решительно повернулась туда, где, по ее представлениям, находились посты навигаторов: — Вы готовы к работе, господа?

Несколько минут спустя она уже сидела перед пультом старшего навигатора, просматривала данные о габаритах и массе крейсера и строила модели на основе переданных ей характеристик ходовой части. От предложенной помощи по части обращения с незнакомыми панелями приборов она отмахнулась, пояснив, что четыре года летала на «Сапсане», и здесь все то же самое, только масштаб другой.

— И когда же, позвольте полюбопытствовать, вы летали на «Сапсане», капитан? — Савельев терпеть не мог чего-то не знать на подотчетном корабле.

— Четыре года между Корпусом и Академией, — не оборачиваясь, бросила Мэри.

— В монастыре? — старпом, судя по всему, решил, что над ним издеваются.

— В полиции, — коротко ответила капитан, косясь на выведенную на дополнительный экран схему минных заграждений. — Полиция Бельтайна летает на «Сапсанах», полученных при посредстве господина Авдеева, русского консула на Новом Амстердаме. Я отвечу на все ваши вопросы, сэр, но, пожалуйста, не сейчас. Я не знаю, как долго буду в работоспособном состоянии, а сделать предстоит много, крейсер — не истребитель и даже не корвет. — Пальцы порхали по клавиатуре, правили курс с помощью светового пера, обозначали координаты контрольных точек. За ее спиной столпились старший навигатор с помощником и оба штурмана, оттеснившие медтехника и общающиеся между собой в основном знаками. Под их быстрыми, злыми взглядами Савельев неожиданно для себя самого стушевался и решил, что подробные расспросы действительно подождут: побьют ведь, как пить дать побьют, даже на разницу в званиях не посмотрят! Время от времени выражение сосредоточенности на лице того или иного офицера сменялось веселым изумлением или азартом.