Ему очень не хотелось быть заодно с этим типом, но Джейк говорил правду. Совершенно ясно, они с Элеонор не правы.

 - Хорошо, - улыбнулся Джейк Келлер. Он схватил Голдмана за горло, и они оба это понимали. - Тогда договорились. Я принесу свой план спасения фильма, сверю бюджет, подготовлю все материалы для производственного совещания на следующей неделе. Я собираюсь обвинить Элеонор по каждому пункту. - Он воинственно похлопал ладонью по документу. - Ей придется или защищаться, или предлагать лучший выход - у нее будет шанс парировать мой выпад. Но если она не справится, ты назначаешь меня главным по этому проекту сразу же.

 Голдман вздохнул. Этот ход означает ее увольнение. Ни один президент не смог бы смириться с подобным. Элеонор должна будет сложить с себя полномочия, прямо там, на заседании. Перед всеми.

 - Мы должны сделать это публично?

 Келлер снова улыбнулся.

 - Я хочу только так. Открыто. Перед всеми. Ты знаешь, как я ненавижу склоки за спиной. - Он встал, собираясь уходить. - Итак, мы договорились, Том?

 Голдман взял его вялую руку и без всякого желания пожал ее.

 - Думаю, да, - сказал он.

 ***

 - Боже, - пробормотал Зак Мэйсон, оглядываясь вокруг.

 - Впечатляет, да? - спросил Фред Флореску, довольный потрясением звезды. - Я хотел, чтобы ты посмотрел на это место вечером, прежде чем завтра начнем снимать.

 Чтобы ты прочувствовал.

 Мужчины стояли на краю пыльной горной дороги возле поворота на туристскую тропу, пробитую сквозь густую зелень. Здесь Флореску собирался снимать джунгли, он показывал Заку Мэйсону реальную картину. Когда они выбрались из помятого четырехколесного грузовичка, изумрудные склоны Морн-Бланк выглядели довольно обыденно. Просто густые непроходимые заросли. Но стоило сделать два шага вглубь, и Мэйсон изумленно открыл рот.

 Они стояли на краю горного хребта. Тропа уходила вниз от них, поворачивая влево. Густой лес был опутан вьющимися растениями, сходившимися вверху в зеленую плотную крышу. Солнечные лучи пробивались через нее, расцвечивая огнями мглистость чащобы. Кривые деревья, покрытые неопрятной бородой влажного красного мха, росли густо по обеим сторонам тропы. Орхидеи обвивали некоторые из них. В воздухе стоял густой аромат дикой корицы, огромные папоротники виднелись повсюду, и кокосовые пальмы шевелили ветками на ветру вдоль склонов. Зак заметил маленькую ярко-голубую птичку, вспорхнувшую с ветки и пролетевшую через освещенную солнцем прогалину. Джунгли были живыми, здесь все двигалось, шумело, гудело, квакало...

 - Прямо как в фильме "В поисках потерянного ковчега", - покачал головой потрясенный Зак.

 Флореску похлопал его по плечу.

 - Совершенно верно, амиго. Это самый замечательный фон для съемок, какой мне доводилось видеть. Именно поэтому я не намерен отказаться от этого места, что бы ни говорил Дэвид Таубер.

 Зак быстро взглянул на него.

 - А что именно он говорит?

 Режиссер пожал плечами:

 - Он говорит, "Артемис" может приостановить проект.

 - Черт побери! Почему?

 - Ну, если верить твоему агенту, из-за погоды.

 Зак посмотрел на сверкающее голубое небо, на котором не увидел ни единого облачка - оно было голубым до рези в глазах.

 - Погода мне кажется хорошей.

 - Дело в том, что сейчас конец сентября. Мы должны были уже все закончить. Вот-вот начнется сезон дождей. - Флореску снова пожал плечами. Таубер говорит, Элеонор Маршалл сделала огромный просчет, выбрав Сейшелы.

 Она не учла возможные задержки, и в результате чем дольше мы здесь сидим, тем вероятнее, что нас застигнут дожди. Я говорю не о мелком дождике, как ты понимаешь.

 - Ты хочешь сказать, мы попытаемся снимать во время муссонных дождей?

 - А ты когда-нибудь видел такое? Так что надо собирать вещички.