— Но как же Сикорски?

— А что Сикорски? Его агента мы нейтрализовали. Сначала послали ей письмо от имени шефа...

— Так это вы сделали? А секретная дегебешная техника? Контроллер Странников, который пишет на все дорожки?

— Я не уверен, что такая штука вообще существует, — ответил Горбовский. — Мы сделали проще: послали письмо с компа самого Сикорски. Арам Самвелович зашёл поболтать, дождался, пока Сикорски отойдёт в туалет...

— Я думал, они друзья, — вздохнул Валентин Петрович.

— Ну конечно друзья. Просто дружба дружбой, а служба службой. В общем, отправили мы эту Сашу к Вандерхузе на станцию. Ну и сами там побывали. Разумеется, деликатно. Не беспокоя хозяев, скажем так. Кое-что там поменяли...

— То есть самый кибер, стрелявший клеем... — внезапно догадался архивариус.

— Ну да. Всё-таки не так просто одолеть трёх профессионалов, знающих субакс. Во всяком случае, обычному магазинному киберу. Да и клей... Пришлось поработать.

— И над "Призраком" тоже?

— Не так чтобы очень. Видите ли, нас вполне устраивает решение того старого  Вандерхузе покинуть эту скучную реальность. Откровенно говоря, он нам — лишняя головная боль. Но когда он вернётся, мы должны об этом знать. Мы или наши преемники. Так что "Признак", на котором он улетел, не такой уж невидимый. Во всяком случае, для нас. Стоит там и омега-маячок, и ещё кое-что.

— А все эти требования? Расскажите то, расскажите это?

— Ну не совсем же он дурак. Если бы прилетели какие-то люди, назвались бы галактами и стали ему помогать просто так, он бы не поверил. Он должен думать, что заключил сделку.

— Ну а Сикорски?

— Дался вам Сикорски!.. В рамках своей компетенции он действовал вполне правильно. Не могли же мы ему запретить делать то, на что он имел право? В таких случаях лучше действовать так, как мы. Проявляя известную деликатность.

— Деликатность? Хм. Ну хорошо. Но зачем было оставлять там эту девочку? Или вы её эвакуировали? Но в мемуаре...

— Зачем эвакуировать? Саша Ветрилэ улетела с ним. По собственному желанию. Она же в него влюблена как кошка.

— Влюблена? — не понял архивариус. — Она за ним шпионила...

— О, это был интересный ход. Идея Евгения Марковича. Расскажите, Евгений Маркович.

— Да ничего такого принципиально нового, — засмущался Славин. — Просто мне пришла в голову одна мысль... Смотрите. Саша Ветрилэ была приставлена к Вандерхузе Сикорски. Для того, чтобы иметь доступ, она изображала девичье увлечение. На которое Вандерхузе ответить не мог, потому что хранил верность Лене Завадской. Хотя вот в той старой реальности, где он с Леной поссорился, у них всё-таки что-то получилось. Думаю, не без разрешения Рудольфа, но всё-таки. А что, он вполне мог ей понравиться. Взрослый солидный мужчина, с положением, интересный собой... Но тут мы придумали вот что. Когда Саша добиралась до станции, мы её по дороге усыпили. И убрали ментоскопом воспоминания о задании. И вообще о том, что она тёрлась возле дяди Яши потому, что ей Сикорски велел. А всё остальное оставили. Как она глазками стреляла, какие слова говорила... вот это вот всё. Так вот. Мозг начинает заполнять образовавшуюся пустоту. Очень интересным способом. Объясняет задним числом своё же поведение наиболее вероятной причиной. В данном случае — влюблённостью. И начинает её чувствовать на самом деле. Так что, прибыв на место, наша Саша и в самом деле влюбилась. Практически мгновенно.

— Очень забавно это выглядело, — с удовольствием сказал Горбовский. — Видели бы вы эту сцену. Не вполне прилично, но очень впечатляюще. Кстати! А давайте ещё раз попробуем, только на мужчине. Гена! Сотри у Вандерхузе все воспоминания о настоящей причине его связи с Завадской.