Герцогиня озадаченно повернула к нему свое косметически совершенное лицо. Офицер, который выступал раньше, перебил их беседу с выражением тревоги на лице.

Но, Ваше Высочество! Разве сейчас не самое время нанести узурпаторам смертельный удар? Никогда раньше у нас не было такого шанса!

- Я признаю, майор, что теперешняя ситуация беспрецедентна. Но тщательный анализ возможностей говорит о том, что наше время еще не пришло.

Мы доказали свои возможности в бою, и на данный момент этого должно быть достаточно.

- Но, Ваше Высочество, почему?

Передан простил ему наглость, сознавая, что его слова действуют на собрание наподобие ушата холодной воды.

- Военные решения и политические переплетаются очень сложно, - сказал он. - Не только военная ситуация должна быть более благоприятной, но и политическая должна быть подходящей.

- И когда же это будет? - спросила герцогиня холодным, ядовитым тоном.

- В настоящий момент узурпатор Максим очень напуган. По ошибке он может обратиться против внутреннего врага и принять меры против собственного населения, и тогда они с большой теплотой будут вспоминать правление моего отца. А пока мы проведем детальный анализ прошедшей битвы, так что в следующий раз сможем действовать лучше.

- Надеюсь, что так, - высокомерно заметила герцогиня поставленным голосом. - За прошедшие пять десятилетий наши континентальные владения на Алаваре доведены до крайности этими крестьянами, копающимися в грязи (их поселил и там Максим). Я с нетерпением жду момента, когда можно будет выкинуть их в трущобы и снова привести земли в надлежащий вид.

Передан вернулся к своим размышлениям, игнорируя более приглушенные беседы окружающих.

Причины, которые он назвал, были, по существу дела, настоящими, но ъ его собственном мозгу они стали более детализированными, сложными, и их труднее было бы объяснить другим. Прежде всего, в этом уравнении было слишком много неизвестных.

Он все еще был озадачен: почему Максим, планируя экспедицию, не включил в нее Третий флот? Это было объяснимо, если бы флот был бы занят где-нибудь в другом месте, где нужно контролировать гражданские беспорядки, но агенты Передана в королевстве не докладывали ни о чем подобном.

Не может ли быть так, что он перестраховался и требует невероятно хороших условий просто из чистого страха? Он так не думал. Рискнуть всем, что есть, как предлагают ему компаньоны, - это было бы облегчение, потому что если бы он проиграл, то избавился бы от груза ответственности.

«Нет, - твердо сказал он себе, отгоняя все пораженческие мысли, - когда мы нанесем удар, он должен быть решительным, бесповоротным и неодолимым. Ни на что меньшее, чем мат, я не соглашусь».

В световых столетиях оттуда Пятно слегка увеличило свою скорость. Оно уже не чувствовало себя таким раздувшимся после пиров, и к нему уже возвращался аппетит к биологической жизненности.

Оно не знало, что лежит в конце этой легкой, широкой линии скольжения, но чувствовало, что там что-то найдется. Что-то вкусненькое.

IV

- Проваливай, приятель. Не тревожь нас.

Голос в громкоговорителе был испуганным, но решительным. Джандрак улыбнулся, глядя на своего помощника. Такая же жестокая улыбка появилась и на орлином лице Хина Сетта.

Видеоэкран был чист, мужчина на астероиде внизу отказался показаться им визуально. Несомненно, он не желал выглядеть испуганным, так же как и не желал, чтобы его голос звучал испуганно.

Поначалу жители астероидного кроличьего садка вообще отказывались отвечать на их вызовы, прячась в своих укрытиях, как кролики, и делая вид, что их не существует. Но несколько выстрелов по нагретому солнцем булыжнику из мощной гамма-лучевой пушки вскоре заставили их подойти к передатчику.