Эспин кашлянула:

— Я, хм…

Но тут вернулся Ричардс, и опасность, что она выпалит какую-нибудь глупость, миновала.

— Нам редко приходится ломать наручники, так что я не привык иметь с этим дело. — Полицейский показал огромные кусачки.

Брейди встал, засучил рукав пиджака и расстегнул манжет рубашки.

— Кто первый? — спросил Ричардс.

— Сначала дама. — Брейди положил их руки на середину стола. — Эспин?

Эспин подняла рукав майки и отодвинула браслеты подальше от запястья:

— Не уверена, что хочу быть первой. Я люблю свою руку.

Несмотря на предупреждение, полицейский Ричардс орудовал кусачками очень ловко, и вскоре ее запястье было свободно. Эспин потерла красный круг на коже. Между тем было освобождено и запястье Брейди.

Он немедленно пожал руку полицейскому. Совместное времяпрепровождение закончилось, и Брейди опять принял суровый вид неприступного бюрократа, с которым Эспин ехала в лифте. Это было поражение…

— Спасибо. Если вам от меня ничего не нужно… — (Полицейский покачал головой.) — До свидания, Роберт. Эспин, мне было… интересно познакомиться с вами.

— Мне тоже. Надеюсь, сегодня с вами больше ничего не случится.

И Брейди ушел, а комната показалась большой и пустой.

— Всего доброго, офицер…

— Не торопитесь.

Через тридцать неприятных минут Эспин смогла наконец уйти. Предупреждения полицейского Ричардса еще звенели у нее в ушах; этот человек явно был против инцидентов на своей территории.

Большинство протестующих разошлись. Осталась небольшая группа во главе с Джекки, председателем «Инициативы планеты людей» и организатором митинга, но и они успели растратить энергию.

Эспин, сходя со ступенек, помахала им рукой, и Джекки пошла через улицу ей навстречу:

— Я все сняла. Это было замечательно. Твои родители будут гордиться.

— Ты думаешь?

— Уверена. Я выложу видео в Интернет, а ты можешь послать им ссылку.

— Они все еще поправляют здоровье на Гаити. И не всегда могут добраться до Интернета.

— Ну, тогда покажешь им потом. Первый подвиг их девчушки. — Джекки подняла маленькую видеокамеру. — Ну, Эспин Бридлав, каково это — протестовать в наручниках?

Эспин нахмурилась:

— Все не так, Джекки. Это была глупая выходка. Кирби поступил необдуманно.

— Но ты привлекла внимание. Это отличный первый шаг.

— Может быть. А может, и нет. Но у меня появилась надежда: когда-нибудь кто-нибудь выслушает нас. Это все, чего я хочу. — (Джекки подняла брови.) — То есть, — поспешила поправиться Эспин, — это начало пути к тому, чего хотим все мы. Чтобы кто-нибудь выслушал нас.

Джекки выключила камеру:

— Иди домой. Ты сегодня хорошо поработала.

— Посмотрим. — Эспин подумала об обещании Брейди помочь. И, увидев недоумевающий взгляд Джекки, добавила: — Я потом тебе объясню.

Не стоит пробуждать напрасную надежду.

Когда она шла к метро, абсурдность сегодняшних событий поразила ее. Правда, Брейди Маршалл ужасно привлекателен, но об этом Эспин никому не собиралась говорить.

Она села в вагон, гордая оттого, что ей хоть что-то удалось сделать. Немного, но это начало. Шаг за шагом…

Знакомое покачивание и постукивание вагона убаюкало молодую женщину. Она закрыла глаза, и лицо Брейди Маршалла тут же предстало перед ее глазами.