Я втянул в себя воздух полный различных запахов, и улыбнулся. Да, это был тот самый воздух родного города, вкус которого я уже успел позабыть. Буль что-то вещал о том, что мы – элита среди граждан нашего государства, но я уверен, что ни один из пятнадцати парней в строю его не слушал.

К тому же никакой элитой мы не являлись. Несмотря на год в академии, мы оставались кучей двадцатилетних дебилов, которым год пытались вбить в головы довоенный принцип «Служить и защищать». Да, конечно, учеба не прошла зря, нас научили искать улики, вести допрос и проводить задержание. Попутно я окреп физически, напрактиковался в оказании первой помощи и узнал много нового о географии и истории страны, в которой родился.

Все это происходило между подработок у караванщиков и попыток подкатить к местным девчонкам. Содержания курсанта катастрофически не хватало на развлечения, список которых в Хабе оказался гораздо обширнее, чем в Шейди Сэндс, а вот женский пол наоборот, не радовал. Куда им до столичных? Тут же даже климат другой, более мягкий.

Впрочем, нам это не мешало. Особым успехом пользовался Галлас, но и мы с Канолем не отставали. Однако сейчас год, проведенный вдали от дома воспринимался отстраненно, будто сквозь пелену. Хотелось только, чтобы Буль поскорее закончил свою речь, и нас отпустили по домам. Соскучился я по матери, хоть у нас все чаще и возникали разногласия по поводу моей дальнейшей жизни.

Ей хотелось, чтобы я прожил спокойную и размеренную жизнь административного работника здесь в Шейди. А я наоборот страстно желал пойти по стопам отца, который был рейнджером НКР и честно служил делу Республики, пока не погиб.

Это было во время очередного боя с рейдерами, банды которых буквально наводнили земли севернее столицы. Сослуживцы рассказывали, что он вырвался вперед, когда остальных оттеснили плотным огнем. А потом отца зажали в укрытии и забросали гранатами.

Я мало что помнил о нем. Самым ярким воспоминанием были похороны: закрытый гроб, накрытый флагом республики, плачущую мать и полковника Элизу. Все, что от него осталось – это две фотографии, медаль в коробке, покрытой красным бархатом, и старый «Кольт 6520», сейчас висевший у меня на бедре, в кобуре.

Жизнь сразу стала гораздо труднее, пенсии положенной вдове не хватало, и матери пришлось устроиться на работу бухгалтером в одной из контор. А потом, когда я подрос, принялся помогать - подрабатывал грузчиком у караванщиков на рынке, ходил за город на охоту, обдирая убитых гекконов и отрезая хвосты радскорпионам.

Кстати, именно благодаря нужде мы с Канолем и сблизились, я приметил уже тогда отличавшегося внушительными габаритами черного парня, грузившего ящики, и предложил ему вместе сходить на охоту.

Именно разногласия с матерью и заставили меня записаться в академию и отправиться в Хаб. Конечно, больше всего в жизни я желал стать рейнджером, как отец, но набор в корпус сильно ужесточили. К тому же я решил, что могу принести больше пользы раскрывая преступления, чем гоняясь за ублюдками с винтовкой наперевес.

- Завтра вы должны явиться к шерифу Дюмону, - слова сержанта отвлекли меня от грустных мыслей. – Он распределит вас по участкам, где вы будете работать, охранять покой граждан Республики и следить за соблюдением порядка, - он замолчал на секунду, после чего поднес ладонь ко лбу, выполняя воинское приветствие. Мы рефлекторно повторили его жест. – Курсанты, свободны.

Он прошел мимо нас и вошел в здание офиса охраны. Александер, который в целом был немногословен, улыбнулся, повернулся и отправился по своим делам. Строй разбился за секунду, вчерашние курсанты быстро образовали несколько компаний по интересам.