– А что – девятого? – удивился Пенкин. – Ведь выходной день, магазины закрыты. Да и праздник.

– Так это… комод-то уж к Раковым привезли. Это родичи наши, дом у них на Советской, хороший такой дом, с палисадом. Я-то хотел Николая, шофера, попросить, он на грузовике у нас, да все ж решил сам съездить. С Николаем-то когда еще договоришься… А тут председатель лошадь разрешил взять. Вот я и поехал…

– Поехали, значит?

– Поехал, ага… Часа за два добрался!

– Вот что, Евграф Тимофеевич! Давайте-ка теперь все очень подробненько! Поняли?

– Ну, как не понять…

Рассказ конюха вышел довольно путаным и неровным, и тому имелась причина.

– Ну, употребил, врать не буду. Праздник же! Я, почитай, всю войну в партизанах, с Чайкиным… Знаете, небось, Ивана-то Аркадьевича? В колхозе «Путь Ильича» председателем нынче…

Как понял Сергей, «употреблять» конюх начал еще по пути, прихватив с собой заначенную от супруги «маленькую» – «Московскую Особую» ценой рубль сорок девять копеек.

Ну, маленькая, она маленькая и есть – едва-едва на дорогу хватило. И что было делать?

Заехать в «Чайную», вот что!

– Она ить как раз на пути. Думаю, надо пораньше, народ-то потом набежит – праздник!

– А «Чайная», значит, в праздник работала?

– Работала. Она и по воскресеньям иногда…

Вот там-то, в «Чайной», за кружечкой свежего пива и познакомился конюх с двумя. Те в уголке стояли, воблу шелушили и вроде как сговаривались что-то перевезти. Дед помощь и предложил.

– Оно, конечно, не сразу. Опосля, как выпили пару кружек, познакомились. Я их еще меню попросил прочитать – мол, не вижу. Хорошие люди оказались – снабженцы.

Как выглядели «снабженцы», конюх, увы, пояснил без всяких подробностей. Помнил, что один в возрасте – грузный, седой. Второй – молодой, верткий, небритый.

– Лица? Не, точно не помню – подслеповат, ага… У одного вроде широкое, у другого – узкое. Нос? Глаза? Не-е… не скажу… Одеты? Да как все. О! На самые глаза – кепки. Узнать не смогу – вижу плоховато.

Подпоив конюха, «снабженцы» тут же и сговорились насчет подводы.

– У них это… с собой еще водка была. Ну, праздник же!

Евграф Тимофеевич и не заметил, как уснул, да так крепко, что мало что помнил. Проснулся уже ближе к вечеру, в своей же телеге. Оклемался да поехал к Раковым за комодом.

– А где проснулись-то?

– Да на бережку, у речки…

– А знакомые ваши, они и без вас могли, куда надо, съездить?

– Могли… Катька – кобыла смирная.

– Так-так… – задумался следователь. – А ну-ка, давайте-ка, Евграф Тимофеевич, вспомним-ка поточнее, где именно – «на бережку»?

– Так у старой пристани, где березы. Ой, еще вспомнил – правая рука у грузного забинтована была. Сказал, поранился.

– А где забинтована?

– Да вот этак… по всей ладони.

– Еще вопрос, – следователь склонил голову набок. – Евграф Тимофеевич, они сразу на ваше предложение согласились? Ну, что-то там перевезти?

– Так, говорю ж, не сразу.