Так я брёл до самого вечера, время от времени присаживаясь отдохнуть; во рту у меня целый день не было ни крошки, да и вряд ли я смог бы проглотить хоть кусочек. Наконец я вышел на опушку и вскоре заметил впереди чистенький и аккуратный домик, похожий на те, что строят у нас на фермах.

Сердце моё радостно вздрогнуло при виде обычного человеческого жилища, и я поспешил к двери. Мне открыла пожилая, почтенная женщина с приветливым лицом, ещё не утратившим следов былой красоты.

— Боже! Да вы только что из леса! — воскликнула она, окидывая меня взглядом и всплёскивая руками. — Бедный, бедный мой мальчик! Неужели вы провели там всю ночь?

Ещё накануне я ни за что не потерпел бы такой фамильярности, но в её словах звучало столько материнского участия, что сердце моё не выдержало, и я разрыдался, словно и впрямь превратился в маленького мальчика. Она принялась ласково утешать меня, провела в дом, уложила на широкую деревянную скамью и тут же захлопотала у стола, собирая мне поесть. Она принесла хлеба и целую миску картошки, но есть я не мог. Тогда она почти силком заставила меня отпить вина, и, когда мне немного полегчало, принялась расспрашивать, так что я рассказал ей обо всём, произошедшем со мною.

— Так я и думала, — задумчиво проговорила она, когда я замолчал. — Но сейчас бояться нечего: нынче ночью эти мерзкие твари до вас не доберутся.

Неудивительно, что они обманули вас; вы ведь ещё совсем дитя!.. Только прошу вас, — добавила она, — не говорите ничего моему мужу, когда он вернётся. Он и так считает меня немного тронутой из–за того, что я во всё это верю. Только как же мне не верить собственным глазам и ушам? Сам–то он ничего не видит и не слышит! Потому и не верит. Да проведи он в лесу хоть всю ночь, даже накануне Иванова дня, он всё равно не заметит там никого, кроме самого себя, будь у него ещё хоть три пары глаз и четыре уха!

— Но как Ольха может быть такой прекрасной? У неё же нет сердца! В ней даже места для сердца нет, она совсем пустая!

— Не знаю, — ответила хозяйка. — Только вряд ли она была бы так хороша, если бы изо всех сил не старалась выглядеть красивее, чем она есть на самом деле. И потом, вы влюбились в неё ещё до того, как успели разглядеть, потому что приняли её за мраморную деву, — хотя они, должно быть, совсем непохожи. Ольха никого не любит, но обожает, когда любят её; вот откуда берётся её красота. Какой бы мужчина ни оказался в её власти, она страстно жаждет очаровать его и добиться его любви. Сама его любовь ей ни к чему; ей нужно лишь ещё раз убедиться в своей обольстительности, увидеть свою красоту в его восторженных глазах. Вот почему она так прелестна. Только именно эта прелесть и погубит её, ведь это она выедает бедняжку изнутри. Однажды тление доберётся до её лица, прекрасная оболочка распадётся на куски, и несчастная сгинет навсегда. По крайней мере, так сказал мне один мудрый человек, после того как встретился с нею в лесу и, несмотря на всю свою мудрость, поддался её чарам. Тогда он тоже ночевал у нас, как и вы.

Я искренне поблагодарил хозяйку за эти слова, хотя, признаться, не очень понял, что она имела в виду. Глядя на неё, я вспомнил женщину, которая приютила меня в самом начале моих странствий, и с удивлением подумал, что обе они оказались куда более сведущими и проницательными, чем можно было ожидать от бесхитростных и грубоватых простолюдинок.