Александра Завалина. Фантазия VS Реальность
Ангел хранитель
В войне нет ничего хорошего. Кому может нравится насилие, жестокость и убийства? Но даже во времена блокады Ленинграда может случиться чудо… Разве не чудо, что родной человек продолжает оберегать тебя даже после своей смерти?
«Имей сердце, имей душу и будешь человек во всякое время». Д. И. Фонвизин
Еще крепкий мужчина выходит во двор, слегка прихрамывая на левую ногу и помогая себе палочкой, и садится на скамейку. Ему сорок пять, но все его волосы совершенно седые. Он что то бормочет себе под нос, периодически касаясь серебряного крестика на шее. Он то и дело смотрит на небо. Все знают этого мужчину. Это Михаил Иванович Орлов. Все знают, что он пережил страшные, голодные и холодные годы в блокадном Ленинграде. Он – настоящий герой. У Михаила Ивановича всегда грустные глаза. О чем он думает, глядя в это чистое, голубое небо?
* * * Ведь ясно сказал ему, чтобы никуда не выходил. Никуда, значит никуда. Но разве этот остолоп слушает меня? В конце концов, парню двадцать лет, а не четыре годика! Идиот! Подогнала судьба противного младшего братишку! Это я иду по улице и ругаюсь. Миша – мой неугомонный братец – остался в квартире всего на час, и вот – нате! – нет его. Злой он, конечно. И голодный. И я тоже. Сейчас вот ходил за своей порцией хлеба… Ленинград в блокаде. Такого никто не мог предположить, но это случилось. Беспощадные фашисты окружили нас, как свора голодных собак брошенную кость, готовые в любой момент наброситься на нее… Пусть идут к черту! Эту кость им не прогрызть! Обломают свои зубки да и убегут, поджав хвосты. Ох, как же есть хочется. И не просто хочется есть, а хочется есть, черт возьми! Еще холодно в придачу ко всему. Как никак, январь на дворе. Вроде, если я не ошибаюсь. Уже вторую зиму приходится ходить в этой драной куртке, без шапки, без варежек, и ноги в обуви мерзнут. Д да… столько времени в осаде… Надоело! И есть хочется! В кармане лежит краюшка добытого мною хлеба, но это потом. Где же мой брат?! А вдруг в обморок свалился где от холода и голода? На улицах Ленинграда ни души. Все люди попрятались по домам, сжигая там остатки мебели и книг, чтобы согреться. Мы с братом уже сожгли все, что можно. О ох, как же хочется от всего этого завыть во весь голос! И чтобы Он, Бог, меня услышал! Зашел в бывший книжный магазин, где было немного теплее. Отсюда давно унесли все книги, чтобы их сжечь, но мой брат Миша, пылающий страстью к учебе с самого детства, любил сюда приходить. То ли черпал духовную энергетику этого места, то ли искал какую нибудь книжицу, пропущенную обезумевшим народом, чтобы ее прочитать… Не знаю. Суть не в этом, суть в другом: Миши здесь не было. Я обошел все помещение, покричал насколько хватало убывающих сил и убедился, что брата здесь нет. Я забеспокоился по настоящему. Где же его носит, черт возьми?! Если не здесь, то где? Я снова вышел на собачий холод и огляделся. На улице, наконец, нарисовался чей то силуэт. Увидев меня, он завертел руками, как ветряная мельница, и выкрикнул мое имя: – Дядя Костя! Мальчишка. Да это же Ванька, мой старый добрый знакомый! Похудел еще больше с нашей последней встречи, кости торчат, волосы растрепаны, от шубки осталось одно название… В общем, выглядит не лучшим образом. Как и все в этом Богом забытом городе. – Там! Там! Та а ам! – мальчишка не мог отдышаться и что то явно пытался мне сказать. Зрачки расширены, как у испуганного волчонка. – Ванюшка, успокойся, – сказал я и положил свою руку ему на плечо. – Что случилось? – Там фашисты!.. Прорвали защиту!.. Там был дядя Миша… и он… он пытался им помешать!. |
