Когда я входил в корабль с гордо поднятой головой, Петрович улыбался. Похоже, Оля ему всё-таки шепнула на ушко над чем я работал. Сама сплетница сидела рядом с ним и держала его за руку. За мной следом вошла Таха, за ней Дар.

— Порадуешь? — спросил Петрович, не дожидаясь моего разъяснения.

Я немного злился на Олю, за то, что она не послушалась моей просьбы. Так что постарался охладил пылкие надежды Петровича.

— Пока нечем.

Я показал ему батарейку. Даже протянул и отдал одну.

— Знаешь, куда это вставить?

— Матвей… — многозначительно протянул Петрович.

— Вот именно! Источник системной энергии есть. Даже два. Но что с ним делать?

— Ты же умный, придумай, — просительно произнес Петрович.

— Я уже придумал, но тебе не понравится!

Хотел выдержать паузу подольше, но не смог и рассмеялся.

— Ты, блин, так не шути! Я уже и на такое был согласен. А то хрен его знает… витаминки же мы поглощаем.

Я забрал у Петровича батарейку пока он её не решил поглотить каким-либо способом, и склонился над пультом управления кораблем, откуда он так и не убрал ноги.

— Ты главное придумай, — шептал Петрович.

Я видел, что Оля продолжает держать его за руку, и что кулак уже побелел, так он стиснул её руку в ожидании. Таха уселась в соседнее кресло, откуда-то достала кусочек халвы, думал она у нее уже давно закончилась, и принялась грызть её, изредка отламывая и давая крошки медоеду.

Дариан стоял в проходе, прислонившись к стенке и тоже ждал. О чем он сейчас думал, сказать было сложно. На его лице застыла непроницаемая маска.

Я размышлял, осматривая протезы.

Никакого намека на гнездо под батарейку. Ровная серебристо-серая поверхность. Протезы выглядели литыми. Они даже в месте состыковки с плотью, словно бы обволакивали кожу тончайшей пленкой — стыка не ощущалось.

А что, если гнездо под батарейки есть, но я его просто не вижу? Вдруг для этих протезов предусмотрен другой источник питания? Сколько человечество придумало различных видов батареек? А тут, Система же четко сказала — малый источник системной энергии. Вдруг средний или большой выглядит как-то иначе? Может быть, они плоские и их надо намотать на лодыжку?

Но одна мысль у меня всё же была.

Я взял батарейку и поднес ее к протезу. Как с монадой. Её ведь тоже не нужно было куда-то вставлять — просто поднести на расстояние в один сантиметр или ближе.

Ничего. Никакого движения, просто — ти-ши-на!

Черт!

— Ой, — тихо произнесла Оля.

— Прости! — шепнул Петрович, отпуская её руку.

Видимо слишком сильно сжал.

Я выдохнул, понимая, что на поиски источника питания для протеза может уйти вечность, распрямился, проведя рукой вдоль верхней внешней стороны бедра.

И вдруг… словно рябь прошла по металлу. Как стальные стружки тянутся к магниту, когда его проносишь рядом с ними. Серая поверхность потянулась за батарейкой, едва заметно вибрируя.

Я замер.

Поднес батарейку обратно.

Металл дрогнул, поплыл, разойдясь на пару сантиметров в сторону, образовал продолговатую ложбинку. Точно под размеры батарейки! Чудо!

— Есть! — заорал Петрович и получил затрещину от Оли, которая вся напряженная, застыла словно каменное изваяние, боясь спугнуть это самое чудо.

— Не вопи! — рявкнул я на него, сбрасывая напряжение.

Я положил батарейку в ложбинку, и она тут же втянулась внутрь. Протез снова стал литым.

— Чего лежишь? Пробуй, — усмехнулся я, глядя в глаза Петровичу.

Их выражение менялось от радости и азарта, к непониманию и страху.

— Пробую. Не работает.