— Надо было подстроить так, чтобы она их приняла! — патетически повторил Илья Хомутов и погрозил Марфе пальцем. — А вы хитренькая! Намекаете, что кто-то из нас, мужчин, специально затеял драку, чтобы расстроить Анфису и получить повод отравить ее таблетками?

— А что? Вы все отлично знаете, что, когда Анфиса расстраивается, она всегда пьет эти свои пилюли. То есть пила, — спохватилась Марфа и хлюпнула носом.

— Выходит, вы думаете, — не сдавался Хомутов, — что или Борис, или я, или ваш племянник — кто-нибудь из нас — прикончил Анфису?

Марфа блеснула глазками, уютно устроившимися в складках щек, и коротко ответила:

— Да.

— Марфа! — пискнула сконфуженная Инга.

— Борик, ты запросто мог от нее избавиться, — мрачно сказала Марфа, ни на кого не глядя.

— Я?! — Григорьев привстал с места. Лицо его позеленело. — На кой черт мне это понадобилось?!

— А вот и понадобилось, — закивала Таисия. — Я давно сказала Инге про квартиру. Ваша тетка, Борис, откровенно сожалела, что уехала из Москвы. И если бы она захотела вернуться…

— Какая чушь! — воскликнул Григорьев. — Вы же сами слышали, она делилась с нами своими матримониальными планами. Она не собиралась возвращаться. Наоборот — хотела еще раз выйти замуж.

— Да-да, я помню. В Америку.

Сидя за праздничным столом, Анфиса действительно размечталась о следующем замужестве.

— Продам дом в Больших Будках, — разглагольствовала она, — и схожу замуж еще раз. Только теперь за границу, лучше всего — в Штаты. Поеду на какую-нибудь ферму обихаживать старого ковбоя. Американцам нужны работящие женщины, а я еще — ого-го! — похвасталась она. — То самое брачное агентство, которое устроило мою судьбу в первый раз, обещало и во второй не подкачать.

Григорьев снисходительно улыбался, и Анфиса принялась агитировать свою подругу Марфу последовать ее примеру.

— Соглашайся, Марфуша! — наседала она. — Продашь свою квартиру, положишь деньги в банк и будешь чувствовать себя не какой-то там бесприданницей, а дамой пусть и с небольшими, но собственными средствами.

— А что? — Марфа раскраснелась, представив, как она варит не избалованному разносолами ковбою красный украинский борщ, а тот ест и нахваливает по-американски: «Great!» — Идея интересная. Твое брачное агентство мной займется?

— О чем разговор!

— Да-да, — встрял Верлецкий, ласково похлопав Марфу по сдобной ручке. — Только, когда отправишься заполнять анкету, не забудь указать, что у тебя радикулит, остеопороз и катаракта.

— Кроме того, дорогие тетушки, — рассмеялся Григорьев, — мы будем по вас скучать. Америка-то на краю света!

— Ничего, Борик. Пока я все оформлю, еще надоем тебе!

Надоесть, впрочем, она никому так и не успела.

Вероника, в задумчивости крутившая ложечку в чашке, неожиданно вспомнила:

— Судя по словам Анфисы, она собиралась остаться в этой квартире,. До тех пор, пока брачное агентство не найдет ей.., хм.., ковбоя.

— Ну и что? — немедленно насторожился Григорьев. — Что это значит?

— Это значит, что ее могла отравить Инга, — с вызовом закончила свою мысль Вероника. — Вы ведь собираетесь пожениться? Она уже наверняка считает эту квартиру своей.