Всё это произошло буквально за несколько секунд, и Сара неверящим взглядом уставилась на Блейка, пока тот пятился назад, со скальпелем, ещё зажатым в левой руке, полностью залитой кровью, и с пистолетом в правой.

— Христос всемогущий, Блейк, я бы никогда не поверила, что ты...

— Я бы сам не поверил, если бы не это... — глухо выдавил он из себя.

Учёный бессильно опустил руки и согнулся чуть ли не вдвое, рвота извергла на песок то немногое, что находилось у него в желудке. Когда спазмы перестали сотрясать его, он поднялся, с совершенно зелёным лицом, как мог, привёл себя в порядок с помощью носового платка, потом, пошатываясь, подошёл к багажнику джипа и взял лопату.

— А теперь похороним их, — мрачно буркнул Блейк и принялся копать.

Когда яма была готова, они сняли форму с обоих мужчин и бросили тела в ров, присыпав их песком. Блейк отказался от рубашки солдата, запачканной кровью, но взял куртку, брюки, головной убор, сапоги. То же самое сделала Сара, приладив, насколько это было возможно, на себе одежду офицера, слишком большую для неё.

— Полагаю, ты знаешь, что если Египет вдруг находится в состоянии войны, то за это полагается расстрел, — прокомментировала Сара, одеваясь.

Блейк бросил взгляд на яму:

— За это тоже полагается расстрел. Поскольку нас не могут расстрелять дважды, то стоит рискнуть. Мы не можем разъезжать на армейском джипе в гражданской одежде. А без автомобиля мы не сможем никуда добраться. Когда доедем до жилого пункта, посмотрим, что делать.

Археолог тщательно протёр свой скальпель «Клинексом», пока тот не заблестел.

— Он — английского производства, — сообщил Блейк, вновь надевая на орудие колпачок и пряча его в кармашек куртки, — самый лучший из всех.

Беглецы залезли в джип и начали обыскивать его, пока не обнаружили военную карту Синайского полуострова.

— Прекрасно, — не скрывал удовлетворения Блейк. — С ней мы можем найти маршрут подальше от проезжих дорог. Я бы нацелился либо на Исмаилию, либо на Каир: там легче скрыться от наблюдения. Бензина должно хватить.

— Подожди, посмотри-ка, что я нашла, — воскликнула Сара. И показала ему прозрачный пластиковый конверт, спрятанный во внутреннем кармане куртки, надетой на ней.

В конверте лежали два листка на арабском языке с их фотографиями.

Блейк прочитал их:

— Тут говорится, что мы — шпионы «Моссада», заброшенные для подготовки повторной оккупации Синая Израилем.

— Но это абсурд, — возмутилась Сара. — Со мной сыграли дурную шутку во имя каких-то чёртовых государственных интересов... Если мне удастся выбраться из этого бардака, то кому-то придётся дать мне убедительные объяснения.

Они запустили двигатель и поехали, но через некоторое время рация закаркала по-арабски:

— Абу Шариф вызывает «Льва пустыни», отвечайте, приём.

Блейк и Сара переглянулись с недоумённым выражением, в то время как радиопередатчик повторял одну и ту неё фразу. Блейк взял микрофон:

— «Лев пустыни» отвечает Абу Шарифу, слушаем вас.

Последовало несколько мгновений неуверенности со стороны вызывающего, потом голос сказал:

— Какие новости, «Лев пустыни»?

— Лев поймал свою добычу: газель и козерог попали ему в когти. Задание выполнено. Приём.

— Очень хорошо, «Лев пустыни». Возвращайтесь на базу. Приём окончен.

Блейк испустил глубокий вздох облегчения.

— К счастью, у этого радиопередатчика плохая защита и полно помех, они не должны узнать чужой голос.

— Но где ты выучился так говорить по-арабски, да ещё выражаться таким цветистым стилем?

— Я провёл больше времени в Египте, чем в Чикаго.