Голос диктора взахлёб тараторил, что, согласно сообщению национального агентства печати, президент Аль-Бакри находится в критическом состоянии в реанимационном зале, но хирурги не теряют надежды спасти ему жизнь. Однако он тотчас же поправился, что это кажется маловероятным, ибо очевидцы видели вспышку взрыва в непосредственной близости от президента, а также санитаров, собиравших со ступенек клочки от его разорванного на куски тела. Наиболее возможным предположением был камикадзе, принадлежащий к оппозиции, который перенял приёмы террористов-самоубийц ХАМАСа. Никому и в голову не могла прийти мысль, что можно было подложить бомбу на трибунах, каждая пядь которых была проверена службой безопасности за несколько минут до начала церемонии.

Пока на экране мелькали кадры подборки рекламных роликов, Хуссейни опустил голову и стал размышлять, кто же скрывается за этим покушением, совершенным в столь критический для событий на Среднем Востоке момент.

Когда передача возобновилась, телекамеры взяли в кадр высокого офицера в берете танкиста, окружённого его телохранителями. Его левое плечо охватывала широкая повязка с пятнами крови; он энергично отдавал команды. Комментатор назвал его имя: генерал Таксун, возможный преемник Аль-Бакри. Человек, который может рассчитывать на уважение и поддержку элитных подразделений армии, имеющий также определённую репутацию за границей.

Хуссейни пристально следил за жёстким и решительным выражением лица генерала, его резкой манерой поведения, как будто он играл давно заученную роль, и пришёл к выводу, что за этим покушением стоит американская разведка. Для американцев генерал Таксун был именно тем человеком, с которым можно было вести переговоры.

В этот момент зазвонил телефон, и Хуссейни поднял трубку.

— Это — дело наших рук, доктор Хуссейни, — ликующе заявил металлический голос.

Сара Форрестолл въехала на своём вездеходе на вершину холма, примыкавшего к лагерю, заглушила двигатель и накатом спустилась почти до автостоянки. Она вышла из машины, чтобы подтолкнуть её на своё место рядом с другими автомобилями, затем испустила глубокий вздох и осмотрелась вокруг. Здесь царили спокойствие и тишина, а вагончики можно было различить в темноте лишь из-за слабого сияния луны, которое освещало меловую пыль равнины. Внезапно девушка заметила отблеск света на одном из холмов, окружавших лагерь с западной стороны, и спряталась за автомобилем. Вскоре она услышала шум внедорожника, на котором покинул лагерь Мэддокс.

Машина остановилась на небольшом расстоянии от её укрытия, Мэддокс вылез и обменялся несколькими словами с сопровождавшими его людьми: все они были в маскировочной форме и вооружены автоматами.

Сара услышала, как новоприбывшие вполголоса разговаривают между собой, потом увидела, как военные сели обратно в свой внедорожник и укатили в южном направлении. Она немного выждала, пока Мэддокс вернётся в своё жилище, и затем стрелой понеслась к своему вагончику, вставила ключ в скважину и отворила дверь, но, когда она собиралась войти внутрь, чья-то рука легла поперёк дверного проёма.

— Уилл, — задыхаясь, выпалила она. — Ты напугал меня.

— А ты меня, — отпарировал Блейк. — Ради чего ты поехала глубокой ночью в пустыню? Ты не могла вернуться ещё позже?

— Послушай, давай зайдём внутрь, — сказала девушка. — Здесь не место разговаривать о всякой чепухе в два часа ночи.

— Как хочешь, — пожал плечами Блейк; Сара тем временем зажгла газовый светильник, установила его на минимальную мощность и занавесила окна.