Селим Каддуми остановил автомобиль на стоянке высотного центра «Уотер Тауэр», взял свой портфель из коричневой кожи, поднял воротник пальто и пошёл по тротуару. Когда он свернул на Мичиган-авеню, то ощутил, как лицо ему, будто бритвой, резанул ледяной ветер. Селим вспомнил тёплые ночи на берегах далёкого Нила, подумал о том, что ожидает его в ближайшие сутки.

Он поспешил к входу и вошёл, окунувшись в искусственную атмосферу крупного торгового центра с монотонным журчанием небольших водопадов, которые падали один в другой среди пышных зарослей тропических растений из зелёного пластика. Селим поднялся по эскалатору на второй этаж: эти водопады завораживали его, и ему нравилось любоваться блеском монет на дне каждого бассейна из мрамора с прожилками.

Кто-то сказал ему, что у туристов существует обычай бросать монетки в один из больших фонтанов Рима, потому что в таком случае им непременно доведётся вернуться в Вечный город. Но какой смысл имело бросать монетки в эти фонтаны? Люди каждодневно возвращались сюда, во всяком случае, чтобы сделать покупки. Всё это были те причуды западной цивилизации, которые пока ещё оставались непостижимыми для его ума.

На втором этаже он вошёл в лифт, поднялся на четвёртый этаж и вошёл в магазин издательства «Риццоли». Селим принялся бродить между книжными полками, пока не нашёл раздел книг по искусству. Он поставил портфель на пол и стал листать объёмистый том в чёрном переплёте с золотым тиснением о флорентийском баптистерии. Название на корешке гласило: «Чудеса Италии».

Через некоторое время появился ещё один посетитель, поставил на пол совершенно такой же портфель и занялся просматриванием альбома с гравюрами Пиранези. Селим возвратил свой том на полку, взял чужой портфель вместо своего собственного и направился к другим полкам. Он взял путеводитель по Италии «В стороне от проторённых дорожек», оплатил его в кассе и вышел не обернувшись.

Селим дошёл до лифта, спустился на второй этаж, а затем съехал вниз на эскалаторе в вестибюль вдоль водопадов, которые переливались из одного в другой до первого этажа. Когда он оказался на тротуаре, воздух стал ещё более ледяным и сжал ему бронхи острым, почти что болезненным, спазмом. Каддуми поставил портфель на сиденье для пассажира и открыл его. Там лежал конверт с десятью пачками, каждая по двадцать тысячедолларовых банкнот, и авиабилет компании «Бритиш эйруэйз» в Каир.

Немного позже его автомобиль уже нёсся по автостраде в аэропорт О’Хара. Моросил дождик, вскоре перешедший в мокрый снег — крошечные бусинки льда беззвучно отскакивали от ветрового стекла.

Омар-аль-Хуссейни вышел из вестибюля центра «Уотер Тауэр» с портфелем из коричневой кожи в руке и направился к телефонной кабинке. Он опустил четверть доллара в прорезь и набрал номер.

— «Чикаго трибьюн», — ответил женский голос.

— Пожалуйста, соедините меня с отделом хроники.

— Извините меня, мистер, но не могли бы вы назвать своё имя?

— Проклятие, делайте то, что я вам говорю. Речь идёт о чрезвычайном событии.

Девушка в приёмной с мгновение смущённо помолчала, затем встрепенулась:

— Хорошо. Прошу вас минутку подождать.

Несколько секунд в трубке раздавался перезвон ожидания, потом отозвался мужской голос:

— Отдел хроники.

— Послушайте: через пять минут посыльный экспресс-почты «Федекс» передаст вам пакет из серого картона, адресованный вашей редакции. В нём находится видеокассета. Немедленно просмотрите её: это вопрос жизни или смерти для тысяч людей. Повторяю: это вопрос жизни или смерти для тысяч людей. Я не шучу.

— Но что...

Хуссейни повесил трубку и вернулся к своему автомобилю на стоянке. Он запустил двигатель и направился к зданию «Чикаго трибьюн».