Увидев кровь на ее морде, хозяин-кореец сказал уверенно:

— Свяжитесь с больницами. Кто попадет с собачьими укусами, тот сегодня был у меня.

— Знаем, знаем, — согласились оперативники.

— Вы не отмахивайтесь от меня. Укусы этой собаки долго не заживают сами по себе. А значит, те, кому удалось уйти, не смогут долго встать на ноги самостоятельно.

— Потому вы и не пустили на квартиру наших ребят, что больше полагались на свою собаку? — спросил милицейский офицер.

— Конечно, Этот пес у меня уже два года живет. Скоро привезут ему боксершу из Хабаровска. Весь наш район собак

этой породы держать станет. Пусть попробуют сунуться ко мне уркаганы. Видите, как мой пес поработал? Я теперь двери открытыми могу держать. И ни один вор города ко мне не сунется больше. А ваши ребята что могли бы сделать с целой бандой? Поубивали бы нас тут всех.

Вызванный на место происшествия Яровой оглядел сейф под окном, увидел маленькие царапинки в скважине. Понял, что это следы отмычки. Дяди? Открыть сейф он так и не успел. Собака помешала…

Оперативники решили увезти живых и мертвых фартовых — всех в одном воронке. Но уцелевшие уперлись поначалу:

— Не поедем со жмурами. Вначале нас, потом их.

Оперативники долго не уговаривали. Закрыв в кузовке всех разом, на большой скорости поехали в тюрьму.

Мертвые не сбегут. Их потом можно в морг отвезти.

Корейский район уже прочесывался второй группой оперативников, поднятых по сигналу тревоги.

Кто-то из воров, порванных собакой, не мог уйти далеко. И милиция, осветив прожекторами машин каждый двор, тщательно проверяла все улочки и закоулки.

Вот, что это? Человек в кювете. Из живота кишки вывалились. А на виске — огнестрельная рана, входное отверстие окаймлено пороховым нагаром. В упор был выстрел.

Понятно. Чтоб не кричал, не мучился перед смертью, свои кончину облегчили. Но кто он? Может, и есть тот самый Дядя? Но на фото пахан — мужик пожилой. А этому не больше сорок а на вид. Возможно, он не единственный на счету боксера? — придирчиво осматривают район оперативники.

Но нет, никого больше найти не удалось. И погрузив мертвого в машину, увезли в морг. Судебно-медицинская экспертиза— обязательна, даже в случаях абсолютно, казалось бы, ясных…

Дядя торопился выбраться из города, пока не стало светать. Но услышав звук милицейской сирены, вскочил в уборную, что во дворе дома стояла, раззявив двери. Закрывшись, ждал, когда милиция проедет.

А оперативники почти два часа стояли именно около этого дома. Их прожектора просвечивали уборную насквозь.

Дядя стоял, прижавшись к стене. Даже пожелай он застрелиться и то не смог бы. Правая рука была прокушена и горела от боли.

Пахану казалось, что прошла вечность, покуда милиция убралась отсюда.

На хазу он добрался уже утром. Фартовые успели помянуть его. Увидев живым, немало удивились:

— Ну и пофартило тебе от зверюги слинять. Неужель пришил его?

— Сам смотался. Обоссал напоследок, как падлу. А тут — мусора пристопорили, шмонали район. Думал, копыта откину, покуда уйдут. Все бы хрен с ним, Левшу пришил, пес ему брюхо вспорол, кент базлать начал. Маслиной заглушил, — вздохнул Дядя.

Неделю отпаривал пахану руку услужливый сявка.

Ночами от боли не мог уснуть пахан. Все мерещилась ему недавняя погоня. Виделось, что мчится он по шаткому мосту, а пес уже нагоняет, его дыхание все отчетливее слышно. Дядя оглядывается, хочет выстрелить в квадратную собачью морду, но диво, у нее на плечах голова Ярового. Следователь на собачьих ногах нагоняет и говорит, ощерясь:

«Попался, падла! Теперь хана тебе. Замокрю, как фрайера. И ни один хрен не узнает, как ты копытами накрылся.