Видя нерешительные лица своих спутников, Мольфар поднял руку над столом ладонью вниз. Одновременно с тем его смарагд в медальоне неярко загорелся, разлив над столом изумрудный свет, и спустя мгновение из нескольких мисок с рагу выскочили монеты — два медных и один серебряный лун.

— Я не понял, — хмуро сдвинул брови Анчутка, когда свет смарагда потух, а Мольфар собрал монеты, зависшие в воздухе над мисками, и положил их на стол. Глум посмотрел на Лиса и с упреком спросил: — А почему это у нас с Саней в мисках медные луны, а у тебя серебряный? Ты что, какой-то особенный?

— Еще бы! — ухмыляясь, заявил Арни. — Не пристало мне, дружище, ломать зубы о медь. Только о серебро!

— Да какая разница, из-за каких монет без зубов оставаться?! — зыркнул на Анчутку Санька; он был в шоке, что именно ему попалась одна из монет. — Лучше вон Ростику с Невером завидуй — им вообще монеты не попались. Везучие…

Ростик тем временем заметил, что за соседним столом Мераби проделала то же самое, и монеты вынырнули из мисок Решки, Дрю и Фиалки. Он даже подумал, а может, Санька прав: не определяет ли таким образом Проклятый Город самых невезучих?

— Можно смело есть, — тем временем сказал Мольфар, и все накинулись на еду, поскольку сильно проголодались.

Ужин уже был почти закончен, когда к Мольфару подошел хозяин трактира.

— Прошу прощения, что прерываю вашу трапезу, однако вами интересуются.

— Кто интересуется? — спросил Мольфар.

— Придворный его высочества принца Дориана, господин маг, — ответил Акакий Ляпсус. — Проводить его к вам?

— Да, будьте любезны, — ответил Мольфар и, когда хозяин трактира отошел, повернулся к своим спутникам со словами: — Принц уже знает, что мы в городе. Что ж, это очень кстати.

* * *

Арефа Шмяк имел такой вид, как будто во время уборки, вытирая пыль с книжных полок, он сначала упал со стремянки, потом стремянка упала на него, а в довершение всего уже на стремянку упал и книжный шкаф.

Под глазом у господина Шмяка красовался фонарь размером с куриное яйцо, отливающий синевой и желтизной одновременно. Правая рука у него была забинтована, а на левой щеке, прямо под синяком, был наклеен пластырь.

— Добрый вечер, многоуважаемые стражи Ордена, — радушно заулыбался он.

У господина Шмяка не хватало как минимум пары зубов, отчего он немного шепелявил. Ростик почему-то подумал, что, наверное, когда на стремянку падал книжный шкаф, господин Шмяк забыл закрыть рот.

— Его высочество осведомлен о том, что Орден почтил своим посещением Фаталунию, — обходительным тоном сообщил он, — и приглашает вас в Фаталунский замок — резиденцию его высочества. Принц справедливо полагает, что столь высокие гости не должны останавливаться в трактирах для простолюдинов.

Мольфар улыбнулся, сощурив глаза до узких щелочек:

— Что вы, уважаемый, вполне приличный трактир, — Ростик увидел, как приосанился Акакий Ляпсус, вытирающий пыль за столиком поблизости и не упускающий ни слова из разговора мага и царедворца его высочества. — А нам приходилось бывать в разных местах. Маг готов ко всему — его трудно удивить.

Арефа Шмяк непонимающе поморгал, решив, что маги предпочитают остаться здесь, вместо того чтобы погостить в замке. Мольфар заметил это и сказал:

— Однако мы принимаем приглашение принца, почтенный господин Шмяк.

* * *

Фаталунский замок стоял на высокой крутой скале, казалось, под самым небом. Круглые с острыми зубцами и маленькими окнами башни замка вонзались в темно-синее ночное небо, а над ними застыла, сияя таинственным серебристым светом, большая круглая луна.