— Это песчаные мухи? — перебил его Хан, указывая на бутылочку.

— Они кусаются? — вздрогнула Ли.

— Нет, — ответил Курода. — Они не кровососущие. Мушки носят червей на поверхности тела и в собственных экскрементах. Вирус прикрепляется к рассеянным в воздухе микрочастицам, которые попадают в дыхательные пути или в открытые раны на теле. Но я не могу с уверенностью утверждать, что это песочные мухи.

Хо Чи внимательно слушал переводившего ему Пака, признание Куроды вызвало у него возмущенный возглас, разнесшийся по всему помещению парковки. Хан поднял руку, предлагая ему успокоиться.

— Я никогда не видел песчаных мух, — спокойно продолжил Курода. — И я не энтомолог. Вообще, плодовые мушки не прыгают, а летают. Знаете ли, имея дело с вирусными инфекциями, нельзя руководствоваться неясными утверждениями и смутными догадками, поэтому я бы хотел взять образец, чтобы исследовали его в лаборатории.

— У нас есть и другие, — сказал Пак, указывая на бутылку с двумя многоножками.

— Они еще живые, — добавила Ли, и Курода инстинктивно сделал шаг назад.

— Мы их поймали сегодня утром, — проявил осведомленность Хан.

Многоножки были ярко-красного цвета с желтыми ногами. Длиной не более четырех сантиметров, но гораздо толще обычных многоножек, а их членистые ноги сердито царапали стекло.

— Они довольно агрессивные, — заметил Пак, — и весьма больно кусаются.

Ли сказала, что на укусы уже пожаловались более двадцати человек, причем среди них были и трое заболевших.

Курода подумал, что укусы действительно могли вызвать сыпь, и, похоже, такого же мнения были корейцы, иначе зачем им отлавливать этих тварей?

— Если существует риск заражения, то мы должны что-то предпринять! — сказал Хо, и он, конечно же, был прав. Ну а дальше-то что?

Возможно, насекомые прятались в складках одежды кого-нибудь из корейских солдат и в более мягком климате Фукуоки стали стремительно размножаться. Курода озвучил свое предположение, но корейцы заверили его, что в Республике такие насекомые не водятся. Офицеры, разговаривавшие с ним, были выходцами из разных уголков КНДР, но ни один из них никогда не видел ничего подобного.

Вдруг одна из многоножек свернулась кольцом и ударила хвостом по донышку бутылки, а затем ткнулась головой в стекло. Это было движение хищника.

— Они так питаются, — объяснила Ли. — Кроме них, в бутылке есть мелкие букашки.

Из-за яркого света разглядеть букашек было трудно, и женщина закрыла одну сторону бутылочки своим блокнотом. Курода присмотрелся и увидел множество белых пятнышек, похожих на пушинки. Это были широко распространенные в Японии вилохвосты, которых легко найти под камнями во влажных парках. Курода спросил Ли, неужели она отлавливала их, но та покачала головой и сказала, что многоножки были сплошь покрыты этими белыми пушинками.

Ее слегка хрипловатый голос даже сквозь маску звучал приятно. Большие глаза хорошо гармонировали с выбивавшимися из-под шапочки блестящими черными волосами. Курода настолько привык к окрашенным шевелюрам, что натуральный черный цвет казался ему почти экзотикой.

Хо спросил, могут ли многоножки быть носителями патогенов, и Курода признался, что не слышал о таком. Распространителями инфекционных заболеваний были в основном комары, клещи или блохи. Опять же он очень мало был осведомлен о том, сколько видов многоножек водится в Японии и за ее пределами. Он даже не знал, есть ли разница между многоножками и сороконожками.