Начальнику Международного отдела было за пятьдесят. Он начал свою карьеру, окончив Токийский университет, в Службе безопасности Национального полицейского агентства. Однако у него не было многочисленных зарубежных контактов, как у Сузуки и Ёсиды, и, в отличие от них, он плохо владел иностранными языками, за исключением разве что китайского, который изучал в качестве хобби. В век терроризма власти должны обладать знаниями международной обстановки и соответствующим опытом. Но в Касумигасэки за последние тридцать лет ничего не изменилось — даже стаж и выслуга рассчитывались по-старому. Патрон прекрасно знал про все недочеты, равно как и то, что Сузуки куда как лучше подходит для должности начальника, чем он сам.

Сузуки Норикацу происходил из династической семьи: три поколения от прадеда до его отца служили в полиции. Но Сузуки, когда был молод, порвал с семейной традицией, поступив в крупную торговую компанию, занимавшуюся поставками целлюлозы из Латинской Америки и с Аляски. Затем он переключился на ближневосточную нефть. На него обратили внимание после блестящего доклада по вопросу арабо-израильского конфликта на конференции с участием ведущих аналитиков со всего мира. Впоследствии, по настоянию отца, он стал работать в Касумига-сэки.

Сузуки больше не чихал — возможно, никакой простуды у него и не было. Все утро он провел, разбирая доклады, переданные из различных отделов — торговли, валютных операций, Юго-Восточной Азии, Северной и Южной Америк, и прочие. Кое-что было из Внутреннего отдела и Экономического департамента. Будучи заместителем начальника Отдела по общим вопросам Центра кризисного управления, Сузуки в основном собирал, анализировал и сортировал информацию. Просматривая актуальные новости, он составлял резюме и направлял его дальше, наверх. В Найтё его считали экспертом по международным отношениям, хотя за рубежом он бывал не так уж часто. Пару месяцев провел в Чили и полгода в Бахрейне, плюс краткие бизнес-командировки. Этого было мало. Ёсида, например, два года жил во Франкфурте, полтора года — в Нью-Йорке, два с половиной года в Женеве; также он довольно много времени провел в Юго-Восточной Азии и Западной Африке.

Сузуки полагал, что сбор и анализ информации у него получается куда лучше, чем написание заключений по вопросам международных отношений. Любую информацию, представляющую интерес для аналитика, можно найти в общедоступных источниках. Особенно это касается США и Европы — все, что нужно, есть в газетах, журналах или в Интернете. Только в кино шпиону приходится рисковать своей жизнью, чтобы добыть важные секреты. Но в методических пособиях любой разведшколы мира на первой же странице говорится, что девяносто девять процентов интересующей разведчика информации о стране содержится в периодике. И это действительно так.

— Сузуки, у вас есть минутка?

Отложив сэндвич, который только что развернул, Сузуки подошел к патрону. Сквозь толстые линзы очков тот разглядывал инфу про ЭШЕЛОН. Чтобы не мешать ему, Сузуки с отвращением уставился на усеянный белыми крапинками галстук шефа.

— Объясните мне простыми словами, что это означает?

Распечатка была на английском языке, хотя, разумеется, к ней прилагался и японский перевод. Правда, слово «наблюдение» было переведено, как «подключение к сети», но суть от этого не менялась: секретная шпионская сеть ЭШЕЛОН больше не была секретной. А значит, она перестала быть эффективной.

Все это Сузуки объяснил патрону, стараясь избегать покровительственных интонаций. Свои комментарии он вежливо предварял словами: «Как вам известно», «Я уверен, что вы уже знаете…» и прочими в том же духе.

— А почему тут стоит гриф «Особая важность»?

«Этот кретин не хочет сообщать о письме в Кабинет министров, — подумал Сузуки.