Пока все строили баррикады, устанавливали мины и заряжали оружие, Такегучи и Сато снимали с пола ковролин, чтобы спрятать провода вспомогательных шин. Сато беспокоился, что при первом взрыве провода могут разорваться, однако Такегучи объяснил, что взрыв мин имеет направленное действие.

Солдаты Корё были уже на двадцать первом этаже. Им оставалось осмотреть тринадцать. Хино прикинул — тридцать минут, самое большее — тридцать пять. Но он уже приноровился разрезать материал покрытия колонн, сдувая воздухом от вращающегося лезвия пыль, что значительно ускоряло работу. Его команде удалось пройти комнаты 8036, 8039 и 8042 всего за пятнадцать минут. Но когда им сообщили, что «корёйцы» достигли семнадцатого этажа, напряжение значительно возросло. Схватив детонатор, «узи» и гранатомет, Канесиро, Фукуда и Андо заняли позиции на линии обороны «D». Оттуда хорошо просматривались указатели положения лифтов. За второй баррикадой Окубо и Сибата продолжали набивать оружейные магазины.

Свой резак Хино собирался выключить, когда «корёйцы» спустятся с десятого этажа на девятый. Выйдя из номера 8045, он увидел баррикады «В» и «D». «Корёйцам» требовалось не более трех минут, чтобы осмотреть очередной этаж. С такими темпами они должны были добраться до восьмого этажа минут за двадцать. Этого времени должно хватить, чтобы группы Хино и Такегучи успели перейти к номерам 8050 и 8052, за второй рубеж обороны, что было бы просто великолепно.

Хино часто снился один и тот же кошмар, будто бы он находился в каком-то ограниченном пространстве не в силах даже шевельнуться, а к нему медленно приближается убийца. Теперь этот сон стал явью.

— Пятнадцатый этаж, — сообщил Андо.

Сердце Хино билось почти в самой глотке. Но, как ни странно, работал он теперь куда быстрее. Не то что он стал меньше бояться, но, признавшись самому себе в собственном страхе, он чувствовал некоторое облегчение. Да, он мог намочить штаны, но при этом он отлично знал, что делать, когда на этаже окажутся «корёйцы». Даже будучи напуганным до смерти, человек, решившись на действие, способен заглянуть своему страху в глаза.

Подумав об этом, Хино вспомнил свою мать. И не просто вспомнил — сквозь пыль и пропотевшую тряпку на своем лице он увидел лицо женщины, которая убила его отца, едва не зарезала сына и покончила с собой. Он никогда не думал о ней и не испытывал каких-то особенных чувств, даже когда в приюте ему сказали, что у него нет матери, что она мертва. Но сейчас внутренним взором он видел, как они обедают в парке. Он тогда был совсем маленьким. Они купили бокс-ланчи в магазине: мама взяла себе тофу-чили, а он попросил стейк. Его мать решительно ничем не занималась и как результат постоянно мучилась от придуманных страхов. Она не осознавала, что страх гнездится в ее душе, а страх на нее могло нагнать что угодно: иголки, луна, торговый центр, высоко расположенные места, ее собственный пот… Ей казалось, что все это никак не поддается ее контролю. Бедняжка даже не подозревала, что существует масса способов справиться со своим страхом. Хино ничего не питал к матери — ни жалости, ни ненависти, ни обиды. Казалось, он раз и навсегда похоронил все свои чувства, но вот теперь, впервые в жизни, он стал испытывать что-то вроде сочувствия. Сейчас он понимал мать: ее жизнь была наполнена такими мучениями, что не было иного выхода, как убить самых близких людей и покончить с собой.