— Это «С», — прошептал Сато.

И тут раздался оглушительный грохот. Взрывная волна отбросила ребят назад, превратив их внутренности в желе. Через долю секунды в коридор ворвались горячий ветер и дым. Хино не успел закрыть уши и некоторое время слышал только пронзительный звон. Он действительно обоссался, но это уже было неважно, так как от взрыва сработали пожарные спринклеры и всех окатило водой. Такегучи, прикрыв руками мобильный телефон, бросился в глубь комнаты и крикнул Мацуяме, чтобы тот уберег детонатор от намокания. В тот же момент Кондо произнес: «Что это?» Хино выглянул в коридор и увидел спину Миядзаки, у которого одно плечо висело под неестественным углом. Миядзаки вытянул руку и шагнул вперед по направлению к лифтовому холлу.

— Он должен оставаться на линии «С»! Да какого хера он делает?! — воскликнул Сато.

Такегучи предположил, что раненый Миядзаки потерял ориентацию в пространстве. И тут Хино почувствовал, что из его тела вышло нечто большее, чем просто моча, — из него вышла его душа, или дух, или как это еще называется. Он не чувствовал, как на него льется вода, впрочем, он вообще ничего не чувствовал. Нужно было продолжать работу. В его ушах все еще стоял звон, и он с трудом различал, что говорят другие. Хино нагнулся, поморщившись от боли, и поднял свой резак. Он попытался его включить, но чья-то рука остановила его. Яйцеподобное лицо свидетельствовало, что это Синохара, но Хино уже не был уверен, что знает, кто это такой.

— Нет, не надо пока, — услышал он. — Подожди, пока все лифты придут. Не будем палиться раньше времени.

Хино никак не мог понять, что говорит ему Синохара. С потолка все еще хлестала вода, и он не мог отчетливо видеть. Он сунулся обратно к дверям и увидел окровавленного Миядзаки. Все, что он мог сейчас понять, сводилось к двум словам: «взрыв» и «Корё». Взрыв. Корё. И эти слова были причиной того, что из головы и плеча Миядзаки, словно растаявшее мороженое, густо текла кровь.

— Что там с «корёйцами»? — раздался чей-то голос.

— Когда подошел второй лифт, они вернулись в холл, и тогда сработала мина, — ответил другой голос, в котором Хино узнал Такегучи.

У него все еще звенело в ушах, но ему удалось расслышать, как подошли два оставшихся лифта.

— Там же Миядзаки! — закричал Татено.

— Это «А» и «D»! — крикнул Сато, падая на пол и зажимая уши руками.

Хино последовал его примеру. Второй взрыв оторвал его от пола и со всего размаху приложил лицом о ковер. Над его головой пронесся поток раскаленного воздуха, а ударная волна едва не вывернула наизнанку его кишки.

— Слишком мощный заряд! — услышал он голос Такегучи. — Наших тоже задело!

— А что с Миядзаки? — раздался голос Татено.

— А почему не было огня? — спросил Сато.

— Это тебе не Голливуд, — отозвался Синохара.

— «Корёйцы»!

В лифтовом холле, где минуту назад исчез Миядзаки, появились очертания человеческих фигур. Канесиро повернулся ко второй баррикаде и заорал:

— Гранату!

Из-за сложенных холодильников, словно пойманный во время игры в прятки, медленно поднялся Мори. Он замахнулся, чтобы бросить гранату, но к нему уже летели огненные штрихи выстрелов. Его правая рука отделилась от плеча, а торс буквально взорвался фонтаном крови. Зеленые силуэты северокорейцев метались в просвете коридора, словно сломанные марионетки. Канесиро безостановочно палил из своего «узи».

— Что с Миядзаки? Что с Миядзаки? — продолжал вопить Татено, поднимаясь на ноги.

Внезапно в дверном проеме появился шатающийся Андо.