Кацураяма как сотрудник Службы безопасности НПА, по всей вероятности, был хорошо информирован. Но можно было предположить, что Северная Корея не доверяет своим соотечественникам, оказавшимся за рубежом. Откуда им знать про «предателей-офицеров»? Это их собственные выводы?

После телефонного разговора Цубои с премьер-министром было принято решение, что полиция Осаки немедленно направит в Фукуоку специальную штурмовую группу. Каваи призадумался — насколько хорошо члены правительства и руководство НПА осведомлены о Силах специального назначения КНДР? Спецназ, в отличие от основных частей Народной армии, всегда был на особом положении. Точные сведения о численности спецназа заполучить было невозможно, но поговаривали, что их не менее ста — ста пятидесяти тысяч человек. Для сравнения, американские «зеленые береты» насчитывали в своих рядах около пятидесяти тысяч. Восьмой корпус спецназа считался элитой. В спецназ попадали, как правило, дети элиты. Они получали хорошее жилье, первоклассное медицинское обслуживание и отличное образование, что способствовало укреплению преданности по отношению к Ким Чен Иру.

Корейская тайная полиция обладала собственными силами для проведения спецопераций, непосредственный контроль за которыми осуществляло партийное руководство. Были элитные подразделения и в войсках, такие как Корпус противовоздушной обороны или Третья инженерная бригада, отвечавшая за ядерные установки. Кроме того, существовала личная армия Ким Чен Ира и его телохранителей — мало кому известные Двадцать третий и Тридцать девятый полки.

В такие подразделения отбирали людей, отличавшихся особыми способностями и личным мужеством. Если в других странах талантливая молодежь могла выбрать себе любую дорогу в жизни, то в Северной Корее путь был только один — в Силы специального назначения. Обучение там было крайне суровым и длилось от трех до шести лет. После прохождения курса солдат становился сам по себе крайне опасным орудием. Рассказывали историю про одного спецназовца, который оказался единственным выжившим из двадцати шести коммандос после нападения на южнокорейский Каннын в 1996 году. Ему удалось вернуться к своим, неся собственные кишки в руках, так как в живот ему угодила пуля.

Слушая разговор Ёсидзаки и Кацураямы, Каваи все больше укреплялся в мысли, что вся эта история про «повстанческую группу Народной армии» как-то не складывается. После смерти Ким Ир Сена в 1994 году Народная армия несколько раз реорганизовывалась, причем не столько для того, чтобы подготовиться к новым условиям, связанным с окончанием холодной войны, сколько во избежание любой возможности государственного переворота. Организационная структура армии была сложна для понимания — даже Найтё не мог полностью разобраться. Военная доктрина Северной Кореи была направлена не на повышение обороноспособности страны, а на обеспечение полного контроля над армейскими соединениями со стороны Ким Чен Ира и Трудовой партии. Еще до прихода к власти Ким Чен Ир приложил значительные усилия, чтобы укрепить свое положение в глазах военных, и при малейших признаках назревающего мятежа он, возможно, не остановился бы перед полным уничтожением всего государства. Так что нет, принадлежность террористов к «повстанческой группе» — полная чепуха.

Глядя на карту Корейского полуострова, Каваи размышлял, что должны означать эти два часа. Почему систему противовоздушной обороны требовалось отключить именно на это время, а не, скажем, на двадцать два часа, или на два дня, или на два месяца?..

Почувствовав, что его хлопают по плечу, он обернулся, и перед ним возникла красная физиономия Сузуки. Наверное, пил пиво.

— Чудный тихий субботний вечер в Токио, — сказал он, усаживаясь на стул. — Тут поползли слухи о баллистической ракете, и в барах сразу стало пусто. Ох ты ж, почти два часа добирался, — добавил он, взглянув на часы.