Действительно, беспокойство охватило всех, но шанс на то, что КНДР решится на ракетный удар, был бесконечно мал. Запуск баллистической ракеты означал бы полный крах режима Ким Чен Ира. Упади что-нибудь подобное на Токио, и в регионе немедленно начнется полномасштабная война, а Ким далеко не дурак, чтобы воевать сразу с армиями Южной Кореи и США. Война означала бы отказ США в признании режима корейского диктатора (альтернатива — уничтожение ядерного потенциала КНДР), война означала бы конец всем разговорам о воссоединении двух Корей. Так что ядерный удар по Японии мог бы свидетельствовать только о том, что Ким Чен Ир решил: его государство должно исчезнуть.

— Что происходит-то? — шепотом поинтересовался Сузуки.

— Да бардак какой-то, — отозвался Каваи, вертя в руках карту.

— Ты один так думаешь, или это общее мнение?

— Все так думают… — криво усмехнулся Каваи.

Сузуки вздохнул:

— Вот что я пропустил. Сколько раз ты отмечал выход корейцев в море? Они делали это специально, чтобы усыпить нашу бдительность!

— Тише, пожалуйста! Всем тихо! — С места поднялся Хида из Бюро региональной поддержки МВД с телефонной трубкой в руке. — У меня на проводе служба безопасности стадиона в Фукуоке. Они говорят, что у них есть пара водяных пушек для усмирения пьяных и буйных и предлагают использовать их против террористов. Что вы об этом думаете?

Хида выглядел взволнованным. Ёнасиро и Сакурагава неуверенно переглянулись, а Цубои, Ямагива и Коренага наперебой стали задавать вопросы, кто будет управлять этими пушками и какое там давление воды. Ямагива уточнил, сколько террористов находится на стадионе и где конкретно они располагаются.

Хида быстро заговорил в трубку.

— Нет уж, увольте, — ворчливо заметил один из референтов, сидевший рядом с Каваи. — Они что, действительно хотят справиться с ребятами, которые вооружены гранатометами, при помощи водяных пушек? Это им что, студенты на демонстрации?

— Два часа почти истекли, — сказал Сузуки. — Ракеты бы уже долетели. Так зачем им эти два часа? Радары ничего не засекли — ни ракет, ни самолетов!

«Радары ничего не засекли…» Что-то щелкнуло в голове Каваи. Зловещее предчувствие превратилось в твердую уверенность. Конечно же! Речь идет о советских «Ан‑2»! Старые бипланы, антиквариат, такие сейчас увидишь лишь в музее! Они почти целиком фанерные, летают на низких высотах, и их очень трудно нащупать радаром. У КНДР около четырехсот таких, и они их уже использовали для спецопераций. Каваи прикинул расстояние от северокорейских баз до Фукуоки, если лететь минуя Южную Корею. Крейсерская скорость позволяет преодолеть такой путь примерно за два с половиной часа. Если «Аны» поднялись в воздух еще до того, как террористы появились на стадионе, то… они на подлете.

Каваи посмотрел на часы: семнадцать минут десятого. За круглым столом разгорелся спор между Хидой и Сакурагавой.

— А кто возьмет на себя ответственность, если бандиты начнут убивать заложников? — кричал Сакурагава.

— Мы обязаны рассмотреть любые средства, в том числе водометы! — защищался Хида.

Позвонил секретарь кабинета и сказал, что будет добираться до места на поезде, поскольку от вокзала в Осаке до вертолетной площадки слишком далеко. Ёсидзаки уведомил Ямагиву, что через три часа можно будет поговорить с заместителем Госсекретаря США. Ёнасиро предлагал использовать для переброски штурмовой группы из Осаки большой транспортный вертолет Сил самообороны. Цубои выразил ему благодарность, но заметил, что это излишне: совсем скоро у полиции Осаки будут в распоряжении все имеющиеся в наличии вертолеты.