Из-за двери «гостинки» были слышны восторженные вопли. Ямада постучал в дверь и подождал.

— Открыто, кажись, — сказал Мори и повернул ручку.

У Исихары собралась вся его группа, что было весьма редким событием. Смотрели телевизор — подобранную на свалке допотопную плазму, которую Феликс в свое время отремонтировал. Бетонный пол «гостинки» покрывали брошенные кое-как листы линолеума, деревянные поддоны и широкий ковер, по которому запрещалось ходить в обуви. Посередине стояли длинный, расписанный цветами диван и стол. На диване сидели Канесиро, Фукуда, Такегучи и Синохара. Кто-то устроился на подлокотниках, кто-то стоял. Ямада и Мори, скинув обувь, плюхнулись на ковер.

Исихара покачивался в своем кресле, которое вытащил из «кабинета». Кресло скрипело злобным старушечьим голосом. Как и все остальное, оно было найдено на свалке, но Фукуда, Такегучи и Андо, парни рукастые, восстановили развалину. Слева от Исихары высились книжные шкафы его библиотеки, а за шкафами поблескивала стальная лестница, ведущая отсюда на третий этаж. Рядом со входом широкая занавесь отделяла общее помещение от бывшей бойлерной, которая была переоборудована в узкую кухоньку, туалет и душевую. Когда-то корпус «С» служил складом музыкальных инструментов и мебели и был оснащен системой климат-контроля, что делало его комфортным для проживания и зимой, и летом. Корпус «Н», где жили Мори, Ямада, Татено и Синохара, не имел такой роскоши, и летом там было жарко, как в аду.

Когда Ямада и Мори появились, их никто не потрудился поприветствовать. Никто даже не поинтересовался, отчего их так долго не было. Здесь не спрашивали: «Как дела?», никто не говорил: «Простите за опоздание». Мори такое отношение нравилось, а вот Ямада частенько скучал по вежливым церемониям. Не то что бы он воображал, будто ему станут отвечать на избитое «здорово!» или «как дела?» — для него самого эти слова мало что значили, но все-таки.

Тем временем на экране то и дело мелькали какие-то люди, обвешанные оружием. Как только кого-то из них показывали крупным планом, вся компания начинала радостно вопить. Ямада спросил Сато, одного из сатанистов, который оказался рядом с ним:

— Это что, кино?

— Не-а, — ответил Сато. — Это взаправду. Прямой репортаж. Эти ребята — повстанцы из Северной Кореи.

Ямада и Мори переглянулись. Трансляция перенеслась в телестудию, где ведущий, глядя в камеру, объявил: «Мы пока не знаем, чего именно требуют повстанцы!»

— Он чё, идиот? — отозвался Окубо под одобрительный гул собравшихся.

— Убивать и разрушать, вот чего им надо, разве не ясно? — крикнул кто-то из комнаты.

— Настоящие террористы… Фантастика! — улыбнулся Мори.

Ямада попытался припомнить, как давно он видел улыбающегося Мори, и понял, что, в общем-то, никогда.

— Где это? — спросил он.

— На стадионе в Фукуоке, — бросил Сато, не отрываясь от экрана.

«Это же бейсбольный стадион!» — догадался Ямада. Втайне он любил спортивные состязания, хотя никаким конкретным видом спорта не занимался — уроки физкультуры в школе не в счет. Но ему нравилось смотреть за тем, как другие бегают, прыгают, бросают или пинают мяч. Впрочем, стадион в Фукуоке он не любил. Ему была противна инсталляция «Теплые руки» с ужасными бронзовыми копиями рук Майкла Джексона и других знаменитостей, а еще его раздражали фанаты «ястребов», носившие белые туники. Кроме того, однажды с ним произошел весьма неприятный конфуз в ресторане рядом со стадионом. Ямада заказал себе рамен со свининой и вдруг обратил внимание, что у всех посетителей есть скидочные купоны, в обмен на которые полагалась бесплатная порция гёдза — жареных пельменей.