— Помочь корейцам, говорите… — сказал Исихара, отворачиваясь от телеэкрана. Его глаза были полуприкрыты, словно в дреме. — Вы что, хотите вмешаться?

Последнее слово прозвучало для всех как удар. Оно очень редко произносилось в компании и всегда вызывало крайне негативную реакцию. Ямада не слышал его уже много лет и теперь даже не помнил толком, что оно означает. От слова веяло запахом блевотины.

Андо скривился и повторил за Исихарой:

— Вмешаться…

Андо недавно исполнилось восемнадцать. У него было симпатичное лицо с правильными чертами. Ямада только и мог мечтать о том, чтобы выглядеть так же — худощавым и изящным. Андо, как и Ямада, увлекался спортом и чтением. Они обменивались книгами и постоянно обсуждали футбольные матчи или марафонские забеги. В возрасте тринадцати лет Андо зарезал в пригороде Йокогамы свою одноклассницу, затем, воспользовавшись ручной пилой, расчленил ее тело на восемнадцать фрагментов. Его поместили в психиатрическую клинику под строгий надзор, однако в Интернете он стал героем. Однажды присматривавший за ним медбрат показал ему распечатки с нескольких сайтов, специально созданных в поддержку Андо, и с тех пор Андо люто возненавидел парня, который сунул нос туда, куда его не просили. Освободившись, он сразу же отправился в Фукуоку. Пока еще ему не представилась возможность наказать любопытного медбрата, но Андо постоянно твердил, что, если б встретил его, убил бы на месте. Он признался Ямаде, что возвеличивание в Интернете ему омерзительно.

— Я лишь только хотел доказать себе, — сказал он, — что даже если ты грохнешь самого замечательного человека и разделаешь его на части, то он превратится в несколько кусков мяса, и только. Поэтому я и сделал это с той, которая больше всего мне нравилась.

Канесиро как-то странно посмотрел на Исихару и выдавил:

— Э-э… вы говорите… э-э… вмешиваться?

Вероятно, Канесиро воспринял сложившуюся на стадионе ситуацию, как последнюю возможность проявить по-настоящему свой талант разрушителя. Ямада должен был признать, что сам чувствовал что-то подобное. Несомненно, все, кто в тот момент окружал Исихару, хотели одного и того же: разрушить, опустошить, убить всех и превратить весь этот мир в груду обломков. В общем-то, именно стойкое убеждение, что рано или поздно такая возможность непременно представится, и позволяло им сохранять душевное равновесие и не сойти с ума.

— Но, Исихара-сан, разве не вы только что сказали, чтобы мы отправились туда и помогли боевикам? — удивился Канесиро.

— Да, говорил. Но был я иного мнения тогда…

Ямаде чрезвычайно нравилась та музыкальная манера, в которой иногда изъяснялся Исихара, — начинало казаться, будто приоткрывается дверь в новую вселенную.

— …но вы свободны делать то, что хотите. И мне все равно, как именно вы поступите.

С этими словами Исихара встал со своего кресла-качалки, взял пульт, переключил телевизор на канал «Асахи», выключил звук и некоторое время молча наблюдал, как шевелит губами ведущая, обнажая десны.

— И я пытался и старался забыть, — вновь заговорил Исихара, — но есть одно, чего мы не можем вспомнить. Эти парни — не те, за кого выдают себя. Они не повстанцы. Будь они повстанцами, они бы подняли бунт у себя на родине, ведь верно? Естественно. Даже я считаю, что взять в заложники тридцать тысяч человек — это невероятно круто, но все-таки здесь есть что-то подозрительное. Эта дура в телевизоре знает очень много, ее познания в данном вопросе широки так же, как и ее вагина, но не столь же глубоки.