Кулаками и всякого рода железными предметами они наносили друг другу тяжелые увечья. Два человека стояли, согнувшись, держась в агонии за животы. Почти у всех была кровь на лицах, одежда была порвана в клочья.

Они дрались с диким бешенством, не обращая внимания на растущую вокруг них толпу.

- Они же перебьют друг друга, - сказала девушка рядом со мной, глядя на эту сцену с какой-то смесью ужаса и восхищения. Я поглядел через ее голову на человека, стоявшего по другую сторону от нее, на крупного мужчину шести футов ростом, с сильно загорелым лицом. Он смотрел на драку с угрюмым отвращением, сузив глаза. Я не мог вспомнить его имя, хотя чувствовал, что должен был знать его.

В толпе зрителей нарастало беспокойство, люди бросились искать полицию. Замечание девушки было не пустяковым: кое-кто из дерущихся, если бы не пришла помощь, должен был умереть от ударов, толчков и пинков. Судя по всему, они решили драться насмерть.

Драка создала пробку на автомобильной стоянке. Появился полицейский, взглянул на происходящее и ушел за подкреплением. Он вернулся с четырьмя пешими констеблями и одним конным, причем все были вооружены дубинками. Они бросились в гущу сражения, но им потребовалось несколько минут, чтобы остановить драку.

Прибыли еще полицейские. Таксистов растащили и кое-как разделили на две группы. Обе банды были одинаково побиты, ни одна не одержала верх. Поле битвы было усеяно фуражками и обрывками курток и рубах. Два ботинка - черный и коричневый - валялись на расстоянии десяти футов один от другого. На земле виднелись пятна крови. Полицейские стали складывать в кучу найденное оружие.

Когда волнение улеглось, люди стали расходиться. Небольшая кучка пассажиров такси подошла к полисмену, чтобы узнать, надолго ли задержат шоферов. К ним присоединился загорелый человек.

Один из журналистов, постоянно пишущий о скачках, стоял рядом со мной, что-то записывая в блокнот.

- Кто этот загорелый человек, Джон? - спросил я его. Он поднял на меня глаза и посмотрел, на кого я показывал.

- Кажется, его зовут Тюдор, - сказал он. - У него несколько собственных лошадей. Он недавно приехал. Миллионер. Я мало знаю о нем. Похоже, он недоволен, что не может уехать.

Действительно, у Тюдора был очень рассерженный вид, он упрямо выпячивал нижнюю челюсть. Мне все еще казалось, что я должен что-то вспомнить об этом человеке, но я не знал, что именно. Он не добился успеха у полицейского, который отрицательно мотал головой. Машины стояли пустыми.

- В чем тут дело? - спросил я журналиста.

- Междоусобная война, так мне сообщила агентура, - ответил он весело.

Пятеро шоферов лежали навзничь на холодной мокрой земле, один из них непрерывно стонал.

Журналист сказал:

- Половину из них отправят в госпиталь, половину - в полицию. Какой материал!

Человек, стонавший на земле, перекатился на живот, его стошнило.

- Пойду позвоню в редакцию. А вы сейчас домой?

- Жду этого проклятого Джо Нантвича, - сказал я. - Обещал подбросить его в Доркпнг, но он как в воду канул после четвертой скачки. Похоже, он поехал с кем-нибудь еще, а меня забыл предупредить.

- В последний раз я видел его, когда он ругался с Сэнди и получил от него по первое число.

- Да, эти двое здорово ненавидят друг друга, - сказал я.

- Знаете, почему?

- Понятия не имею. А вы знаете?

- Нет, - сказал журналист. Он улыбнулся мне на прощание и пошел на ипподром звонить по телефону.

Подъехали две кареты скорой помощи подобрать раненых шоферов. В кузов каждой машины сел полисмен, другой уселся рядом с водителем. Со всем этим грузом машины медленно потащились по дороге к главным воротам.