Глаза за очками сделались круглыми и недоверчивыми.

- Это не шутка, - сказал я, отчаиваясь. - Скачка почти окончена. Сообщите полиции. А я найду брезент. - Он все еще не двигался. - Да действуйте же! - торопил я его. Но рука его так и не добралась до телефона, когда я закрывал за собой дверь.

Медицинский пункт был в дальнем конце весовой. Я вошел туда торопливо и увидел двух санитарок, уютно распивавших чай. Я обратился к младшей из них, полной женщине средних лет.

- Поставьте чашку и идемте со мной, скорее, - сказал я, надеясь, что она не будет спорить. Я взял носилки, стоявшие у стены, и, когда она медленно опустила чашку с чаем, добавил:

- Принесите одеяло. Там раненый. Пожалуйста, поторопитесь.

Призыв к исполнению долга заставил санитарку двинуться с места без проволочек, и, захватив одеяло, она последовала за мной через площадку, хотя и неторопливым шагом.

Голос в репродукторе несколько усилился, он комментировал скачки у последнего препятствия, и в тишине, когда замолк гул приветствий, раздался другой голос, сообщавший имя победителя. Я достиг прохода за тотализатором, когда он называл имена второй и третьей лошадей.

Первые игроки из числа завсегдатаев уже потянулись в бар. Я посмотрел на Джо, Его никто не тронул.

Я поставил носилки стоймя, чтобы сделать нечто вроде ширмы, закрывающей проход. Санитарка подошла ко мне, громко дыша. Я взял у нее одеяло и повесил на носилки так, чтобы никто не мог заглянуть в пустое пространство между зданиями.

- Послушайте, - сказал я, стараясь говорить медленно. - Между этими двумя зданиями лежит человек. Он не ранен, а убит. Его убили ножом. Я пойду потороплю полицию, а вас прошу подержать носилки в этом положении. Не позволяйте никому входить сюда, пока я не вернусь с полицейским. Вы меня поняли?

Она не ответила. Она несколько сдвинула носилки так, чтобы ей самой можно было заглянуть в проход. Она долго глядела туда. Потом, загородив проход своей могучей грудью, с боевым огнем в глазах сказала:

- Никто туда не войдет, я отвечаю.

Я поспешил обратно в контору. Мистер Ролло на этот раз был там, и, когда я ему обо всем доложил, они наконец зашевелились.

Скачки не то место, где можно побыть одному. Приведя полицейского к Джо и убедившись, что он позаботится об официальной стороне дела, я захотел побыть один и подумать. У меня возникла одна идея, когда я сидел на корточках у тела Джо, но тут нельзя было действовать наобум.

Кругом толпились люди - и в паддоке, и в зданиях вокруг. Я пошел по скаковой дорожке и по жесткой траве двинулся к центру и шел, пока трибуны не остались позади. Чувство меры и возможность спокойно осмыслить положение - вот что мне сейчас требовалось.

Я думал о Билле Дэвидсоне и Сцилле, а также о том, скольким я обязан своему отцу, который уже вернулся в Родезию. Я думал о терроризированных трактирщиках в Брайтоне и об окровавленном лице Джо Нантвича.

Я думал о том, что убийство Джо в корне меняет положение дел, потому что до сих пор я весело преследовал мистера Клода Тивериджа в уверенности, что, хотя он и применял насилие к людям, но не убивал их преднамеренно. Теперь он взял барьер. Следующее убийство покажется ему более легким, дальше - проще. Отважные бунтовщики против бандитов-вымогателей окажутся в большей опасности, чем прежде, и, может быть, я в ответе за них.

Джо показывал эту бумагу многим, и никто, включая, видимо, и его самого, не мог понять значения того, что на ней написано.