Я взглянул на Дэна. Он чуть улыбнулся, но его темные глаза смотрели на меня непроницаемо и неприветливо. Мои собственные мускулы тоже ведь невольно напряглись, когда я увидел его с Кэт. В данный момент я понимал его чувства.

Поэтому моя следующая фраза была продиктована не только желанием настичь Клода Тивериджа, но и беспокойством за судьбу нашей дружбы с Дэном.

- Я не могу, - сказал я. - Я должен найти Джо Нантвича. Может быть, после… если вам наскучит там гулять.

- Хорошо, Аллан, - сказала она. - А может быть, мы потом вместе выпьем чаю? - Она повернулась, чтобы идти, и сказала мне через плечо:

- Еще увидимся. - В этих словах и сопровождавшей их улыбке мне была ясно видна насмешка над ревностью, которую она во мне возбуждала.

Наблюдая за ними издали, я забыл о Джо и теперь пошел искать его. Ни в весовой, ни в раздевалке его не было.

Пит вырос надо мной, как башня, когда я вернулся на свой пост у дверей. Он приветствовал меня, как давно потерянного друга. Шляпа на его большой голове была сдвинута на затылок, широким плечам было тесно в пиджаке. Он добродушно оглядел мое лицо.

- А они неплохо тебя сшили, знаешь? В последний раз, когда я тебя видел, ты был весь залит кровью, - сказал он. - Ты, наверно, так и не помнишь, что с тобой произошло?

- Нет, - сказал я с сожалением. - Иногда мне кажется, что… но я не могу удержать мысль.

- Может, это и к лучшему, - сказал он, желая меня утешить, и поправил тесемку скаковых очков, готовясь идти в весовую.

- Пит, - сказал я. - Ты не видел Джо? Он, говорят, искал меня.

- Да, искал, - сказал он. - Он в Ливерпуле тоже искал тебя. Он очень хотел тебе что-то показать, адрес какой-то, что ли, написанный на коричневой бумаге.

- Ты видел эту бумагу? - спросил я.

- Вообще-то видел, но Джо меня раздражает, и я не стал с ним задерживаться. Кажется, там было написано «Чичестер».

- Ты не знаешь, где найти Джо? - спросил я. Губы Пита презрительно скривились.

- Я видел, как этот нахал зашел в бар минут десять назад.

- Уже! - воскликнул я.

- Жалкий пьянчужка, - сказал он без всякого сочувствия. - Я бы не позволил ему сесть на свою лошадь, если б даже, кроме него, на свете не осталось ни одного жокея.

- В какой бар он пошел? - спросил я.

- Что за открытыми трибунами, рядом с тотализатором. Он и еще один человек, для кого он скачет, как его, Тюдор, что ли? Они вдвоем вошли, нет, за ними еще один плелся.

Я разинул рот.

- Но Тюдор же порвал с Джо в Челтенхэме! И очень решительно.

Пит пожал плечами.

- Тюдор вошел в бар с Джо и другим парнем, тот шел за ними по пятам. А может, он и не с ними, не знаю.

- Ладно, спасибо тебе, - сказал я.

До бара за углом, куда направился Джо, было всего сто ярдов. Это был длинный деревянный барак, примыкавший к высокому забору, отделяющему скаковую дорожку от шоссе. Я не терял времени, но, когда я вошел и протолкался сквозь толпу одетых в пальто, пьющих пиво посетителей, Джо там уже не было. Клиффорда Тюдора тоже.

Я вышел к трибунам. Приближалось время второй скачки, и длинные волнующиеся очереди стояли у тотализатора, здесь же, рядом с баром, люди нетерпеливо посматривали на часы и тут же на программы, зажав в кулаке приготовленные к уплате деньги. Мужчины бежали по траве к трибунам, фалды фраков болтались по ветру. В здании тотализатора громко трещали звонки, и люди в очередях, сбившись в кучу, стремились просунуть деньги сквозь маленькие окошечки, прежде чем их захлопнут.

Я нерешительно топтался на месте. Нигде не было и намека на Джо, и я решил пойти в жокейскую ложу на трибунах и поискать его там. Я сунул голову в бар, чтобы проверить в последний раз, нет ли его там, но бар был пусть, если не считать трех особ не первой молодости, вытиравших залитую пивом стойку.