— Чего встал? — пробасил один из охранников, подталкивая меня вперед.

Смерть вновь принялась за трапезу, пожирая остатки души убийцы.

Стараясь не смотреть на этот ужас, я пошел к воротам.

Назад ехал в задумчивости. Была мысль позвонить Агнете, но я не стал — хотелось побыть одному.

Как теперь искать связь между Герцеными и убийством Никиты? Я не знал. Последняя нить в виде Кондора уничтожена.

Дома было тихо. Как сообщил Нианзу Александр уехал в город. Ольга гуляла в саду. Анфиса была у себя в комнате. Размеренная жизнь аристократов, у которых нет абсолютно никаких забот. Тех, чьим жизням не угрожает опасность.

Я попросил у китайца чашку чая, сам пошел в кабинет отца — нужно было срочно придумать новый план действий.

Но только вот никаких идей как назло не шло в голову. Ситуация была дрянной. Очень дрянной. И выхода, казалось, найти из нее просто не имелось.

Этот день можно было с легкостью назвать днем плохих новостей.

Позвонил Эммануил Рудольфович. Голос его был, вопреки обычному, предельно сосредоточен, серьезен.

— Максим Петрович, — произнес адвокат. — Плохи наши дела.

— Слушаю, — ответил я, готовясь к самому худшему.

— Сейчас мои люди выяснили кое какие моменты насчет предстоящего суда, который инициировал ваш старший брат Александр. В общем дело передали Нелли Федоровне Штерн.

— Кто такая эта Нелли Федоровна? — не понял я.

— Горгона — так мы ее зовем. Неприятная женщина. Из анонимных источников известно, что на нее есть выход. Но только не у меня.

— Что это значит?

— Что Александр, скорее всего, вышел на нее через нужных людей — думаю, тут помогли связи и знакомства из финансовой школы, — и готовит удар. Дата заседания назначена на ближайшую субботу. Это слишком скоро в таких делах, что только подтверждает мою теорию о уже решенном вопросе.

— То есть мне реально светит дурка?

— Насчет дурки это вы конечно преувеличиваете, — усмехнулся Эммануил Рудольфович. — Но отстранение от завещания вполне реально.

— Нет, не преувеличиваю, — ответил я.

Я не сомневался, что конечная цель именно такая. Врага надо добивать, а не оставлять под боком. Александр так и поступит — раздавит, посадит в самую суровую и дальнюю психиатрическую больницу, без права выписки и реабилитации.

— И какие наши дальнейшие шаги? — спросил я.

— Мы сейчас готовим встречный иск и ходатайство о смене судьи.

— Встречный иск?

— Верно. Будем оспаривать заключение Сан Саныча. Будем настаивать на том, что процедура выполнена в нарушение норм. Будем подключать другую экспертизу, которая признает вас вменяемым. Если надо, будем писать государю Императору о том, что идет наглая фальсификация с целью смещения с места законного наследника. Будем шум поднимать! Этого никто не любит.

— И каковы шансы, что все получится?

Адвокат начал что-то неопределенное мычать.

— Эммануил Рудольфович, я прошу вас — сделайте так, чтобы я не оказался в местах, где мне светит лоботомия. Я вам доверяю — больше мне из адвокатов доверять некому, потому что и знакомых адвокатов то нет. Но отец долгое время работал с вами — а это значит, что на вас можно положиться.

— Не переживайте, Максим Петрович. Я не раз говорил это вашему отцу — скажу и вам. Я отрабатываю каждый коин.

— Спасибо! Держите меня пожалуйста в курсе.

— Непременно! Вы главное не переживайте — все будет хорошо.